К северу от Чернобыля
Шрифт:
Когда Паша зашел в автобус, наступила полная тишина. Солдаты и сержанты, одетые в парадную форму, где каждая пуговица и значок сверкала ярче солнца, а белизна рубашек соперничала с первым зимним снегом, смотрели на пришельца с темной стороны.
— Это что за явление? Ты откуда, парень и куда? — решил повеселиться самый быстрый в салоне старший сержант.
— Я из Темной Долины, решил в город съездить, — вежливо сказал Паша. Он хорошо относился к сержантам. У него даже друг сержант был, пока офицером не стал.
— У пана юнкера личный боевой счет сто четыре уничтоженных противника, — внес свою
Лицо говорливого сержанта превратилось в плохо склеенную маску. Улыбка сама по себе, а испуганные глаза отдельно. Паша подошел к свободному креслу, с удобством расположился, положив автомат на колени. Вскоре рядом с ним уселся хлопчик из вольнонаемных рабочих базы, который не видел в его наряде ничего удивительного. В броне и с оружием, значит солдат. Вон их, сколько у складов стоит.
Узнав, что сосед не местный, рабочий разговорился. Посоветовал где лучше попить пива, где горилки и где девки недорогие. Солдат в Украине не бедствует, но лишних денег не бывает. Вылезли из автобуса вместе, хлопец прошел лишних два квартала, чтобы лично показать дорогу к трехэтажному особняку, на первом этаже которого был танцпол с баром, на втором ресторан, а на третьем комнаты.
На входе стоял ряженый под казака, явный испанец голубых кровей, дон Педро. Сдается не место здесь приличному парню, подумал Паша, и развернулся прочь. Зайду на почту, пошлю денег домой, перекушу где-нибудь, схожу в кино и погуляю по Крещатику. Замечательный план, а вон и маршрутка в центр.
— За проезд расплачиваемся! — гаркнул водитель. Деньги у студента были и он, вытащив из пачки, подал банкноту в сто евро.
— Мельче давай, — нерешительно потребовал тот.
— Только такие, — показал юнкер надорванную пачку, подняв руку над головой. Автомат соскользнул с плеча, и Паша повесил его на шею.
— Для солдат проезд бесплатный, — сказал шофер и вернул купюру. Стройная студентка напротив, расстегнула на блузке еще одну пуговицу и облизнула языком губы. Даже во время атаки контролера Паше не было так хорошо. Некоторым срочно нужен холодный душ, решил студент и немедленно.
— Остановите, пожалуйста, — попросил он, и пулей вылетел из машины.
Жил-был в Зоне сталкер, остановился он как-то у столба, и указатели читает.
Направо — слепые псы и немного артефактов.
Прямо — аномалии, монстры злобные и средне артефактов.
Налево — кабаки, девки и артефактов навалом.
Подумал сталкер, да и пошел себе прямо, а по дороге размышляет, не забыть бы, спросить у мастеров, что за ужасы такие непонятные — кабаки и девки.
Вот сейчас Паша этот анекдот до конца понял.
Глава XV
Фрол расстрелял все патроны и начал менять магазин. Агропромовцы, ощутив паузу в огне атакующей группы, приободрились, и решили преломить ситуацию в свою пользу. Один автоматчик держал под обстрелом выход из коридора в зал, второй прижимал Фрола в его укрытии, а третий где? Тоже мне, бином Ньютона. Ежу понятно, ползет вдоль стены, заходит сбоку. Армейцы сказали бы на своем нечеловеческом языке — осуществляет фланговый обход. Нет у Бегуна фланга, да и не было никогда. А бок есть. Левый парни из двери прикрывают, а в беззащитный правый можно очередь получить.
— Эй,
— Чего тебе, Бегун?! — ответил старый приятель.
— А в тюрьме сейчас макароны дают! — весело заорал Фрол и влепил длинную очередь на все тридцать патронов по обнаглевшим защитникам Вампира. Знайте свое место, любители одноразовых шприцов. Может быть, вы и хорошие парни, но есть у вас два недостатка. Зря вы родились и долго живете. Второй сейчас будем лечить универсальными пилюлями. Патрон унитарный лечит от перхоти, запоров и кариеса. Держите, гады!
Застучал третий автомат. Точно, приполз, залег в пятнадцати метрах и старается попасть в сумраке в цель. Запеть ли песню громкую, разбить лихую голову, подумал Фрол. Ли отдельно, и непременно разбить. Кто-то из агропромовцев пристрелялся, и пули не давали высунуться из окопчика.
— Бегун, мама твоя женщина, тебе там что, медом намазано? Меняй позицию! — скомандовал из проема Лаврик. — Мы прикроем!
И два ствола выбили мелодию грустного рэгги.
В это что-то есть, подумал Фрол, что-то кевларовое, изначальное, со стальным сердечником. Жалко, в зале гранатами не покидаешься, самого зацепить может, не осколками, так взрывной волной. Он встал на четвереньки, и аккуратно, не торопясь, стал пробираться к дальней стенке. Очень не хотелось впопыхах за что-нибудь зацепиться, и превратиться в неподвижную мишень. Слишком свежи были впечатления о том, как он сидел в ловушке между бетонных плит, а голодные слепые псы лезли к нему в надежде подкрепиться. Хорошего помаленьку, горького не до слез. Так не торопясь, Фролов добрался до стены и залег за большим соединительным вентилем. Как-то вдруг всем надоело безрезультатно жечь патроны, они, между прочим, денег стоят, и наступила тишина. Относительная, конечно. Гудели трубы, хлюпал и булькал «холодец», трещала «электра», щелкали патроны, забиваемые в магазины, с другой стороны вентиля загнано дышал третий агропромовец. Тоже мне, обходчик, твою налево!
— Вот ты тут помираешь, а они там твою пайку едят, — решил позлить врага Бегун.
Не подействовало. Зайдем с другой стороны.
— Чего это вас спасать не идут? Самое время на нас в штыковую атаку пойти. В психическую. Что народу маловато или штыки затупились? Ты что молчишь? Немой, что ли?
Корявый мат в ответ. Ага, говорящий. Сейчас мы тебя расшевелим. Вот так тебя, и этак, и в сложной позиции с привлечением родственников. Вот и обиделся, прыгнул через железку, в правой руке нож. Танцев не будет, автоматчиков вокруг слишком много, поваляемся на полу. Ух, какой бугай тяжелый. Фрол дернулся в бок, уходя от прямого удара сверху. Стрелки с обеих сторон оживились, сдерживая друг друга, пресекая возможность прийти своему бойцу на помощь.
Бегун в своей тяжелой броне был в заведомо более выгодном положении. Режущих ударов он вообще не боялся, а колющих старался избегать. Свою тактику боя он продумал раньше, когда склонял родню противника. Раз, удар в левую кисть, кровь каплями. Два, лезвием по пальцам, держащим нож. Кровь струей. Скоро свалиться в обморок. Вот и пленный для допроса. То-то команданте обрадуется.
Клерк, поднявшись в верхний зал, подошел к телу Раскатова, снял с него защитную сферу, пояс с патронами и гранаты.