Шрифт:
Адская вечеринка
Снова рыдаю в ванной. Неужели же на всю жизнь так и останусь дурой-неудачницей? Два высших образования не дают понимания, каким образом достигается простое женское счастье. Кажется, я опять влипла по самые нехочухи. Говорила мне мама в детстве, не ходить с незнакомыми дяденьками. Одна из немногих её заповедей, с которой полностью согласна.
Так Аркашка же знакомый!
Мы с ним восемь лет в одном классе учились. Нет, за одной партой не сидели. В жизни бы не подумала, что хороший мальчик может вдруг превратиться в отвязное чудовище. В школе, по крайней мере, птиц он не бил, кошек за хвосты не таскал, драчуном не слыл. Хотя и в обиду
Обычно на вечера встреч я не хожу. Да, и не был наш класс особенно дружным. В этом году удачно совпало – юбилей школы как раз. Мама зудит: «Сходи, совсем одичала, с людьми не общаешься». На работе, значит, не люди? И подружка в Одноклассниках уговаривает. В общем, решаю идти, хоть развеюсь. Сынок сборы проконтролировал. Ещё подковырнул, мол, куда такую юбку короткую! И видите ли, волосы распускать в моём возрасте тоже не комильфо. Отсылаю сыночка подружек поучать, но волосы всё же прячу. Кажется, совсем недавно сама с бантиками ходила, а вот уже и чадо в следующем году выпускается.
Стены родной школы и как минимум повзрослевшие одноклассники вызывают бурю восторга. Сейчас-то и родительские собрания у старшеклассников вживую редко устраивают. Наше поколение из той ещё детворы, которые смотрели мультики по расписанию, гуляли во дворе и торопились домой по маминому крику из окна.
Отбыв торжественную часть в актовом зале, оккупируем свой прежний кабинет и распаковываем сумки. Китайская кухня вперемешку с фастфудом и какими-то домашними разносолами. Напитки тоже, начиная с дешёвого вина в тетрапаках, заканчивая гавайским ромом, привезённым Петькой- счастливчиком из-за границы. Музычку включает на телефоне каждый свою. Поэтому тем, кто желает просто поболтать, приходится кричать в голос или выходить покурить.
В девять часов Аркадий предлагает переместиться к нему. Идём. Конечно, не все, но это и к лучшему.
Понятно, зачем пригласил: захотелось похвастаться квартирой в новостройке. Счастье просто оказаться в таком доме, нечего и мечтать о том, чтобы купить в нём жильё. Тут даже двумя почками не отделаешься. Меблированной до конца оказывается только кухня, совмещённая с залом. Но нам больше и не надо. Дюжина человек легко теряется в огромной трёхкомнатной квартире. Собственно, толчёмся в основном в зале. За обеденным столом свободно умещаются восемь человек. Остальные разваливаются на длиннющем диване, залипают в плазму на полстены, почти как в кино. Включаем фоном какой-то музыкальный канал, устраиваем полуинтим, распаковываем докупленные по дороге напитки. Вскоре народ разбивается компашками, причём не так, как в школе дружили.
От внимания хозяина дома захватывает дух. Вон он стал какой!
Аркашка-какашка, которому учителя больше тройки не ставили. Может, Петросян и не шутил, что у «троечников только три вещи – квартира, машина, дача». Мало того, Кашка вырос, раздался в плечах, до длинных ресничек хочется дотронуться.
И дотрагиваюсь, когда он устраивает мне экскурсию по квартире.
Кроватью он ещё не обзавёлся, надувной матрац занимает почти весь пол в спальне. Желала ли я этого в школе? Нет, я воспитывалась в строгости, мечтала максимум о поцелуе. Ну, а если портфель до дома донесёт – восторг полный. К сожалению, доносил не он. Он вообще ушёл после девятого класса. Троечников дальше не брали. Поэтому, как он возмужал я не видела.
А тут такая хата!
Да,
Когда мы слышим, что народ начал собираться, он выходит проводить гостей. Я одеваюсь. Зависаю над видом залива в огромном панорамном окне. Ночью он кажется особенным. Особенно, с такой высоты.
Слышу, как захлопывается входная дверь, как он идет в ванную. Не закрывая двери, умывается. Неожиданно раздаются жуткий грохот и ругательства. До этого очень хотела остаться. Но грохот и возня вдруг пугают. Не понимаю, как следует себя вести. Резко становится неуютно, жалею, что не ушла со всеми и дёргаюсь к выходу.
Кашка появляется в дверях спальни и прежде, чем я успеваю понять, что происходит, ударом сшибает с ног.
Восстанавливая события, так и не могу чётко определить, чем он меня саданул, просто рукой или что-то в ней было.
Очухиваюсь на рассвете. Небо с пола видится розовым, безжалостное сознание подсовывает последнюю перед отключкой сцену. Разорванное платье подтверждает догадки. Но самое главное, почему-то очень-очень-очень больно. Никогда в жизни мне не было так больно. Тянет, ноет, ломит и саднит там, где я даже представить себе не могла ещё вчера.
Поднимаюсь. Не с первого раза, зато сама. И даже могу идти. Не только идти, бежать. Бегом уносить ноги от проклятого садиста. Он же мирно спит на диване в зале. Даже пледом прикрылся, сволочь! Сдерживаюсь, чтобы не стукнуть его по башке китайской напольной вазой.
Хорошо, на улице воскресенье, и в полседьмого утра мало желающих прогуляться. Хотя мне наплевать, как я выгляжу. На полпути к дому снимаю туфли. Узкие лодочки до крови натёрли босые ступни.
Повезло, что мама и сын крепко спят, никто не жаждет попить водички и нарваться на меня в прихожей. Закрываюсь в комнате на щеколду, что совершенно не принято в нашей семье. Очень хочется ещё шкафом дверь подпереть, но сил уже нет. Нет ни сил, ни желания даже принять душ. Боюсь, что от воды станет больнее. Медленно раздеваюсь и ложусь под прохладную простыню.
И тут меня накрывает.
Шумно всхлипываю и подвываю, потом икаю и грызу подушку. Острые перья царапают губы и дёсны. К моменту, когда родные начинают долбить в дверь, проваливаюсь в тяжёлый сон.
В конце концов, они меня разбудили.
Мама орёт и ругается, причем не всегда цензурно. Сынок шепчет тихонько, когда бабушка, наконец-то, скрывается из поля зрения и шлёт на вотсап сообщения. От этого становится ещё больнее, заставляю себя не реагировать. Лежу, как затравленный кутёнок, боясь шелохнуться. В горле пустыня, губы потрескались. Надеюсь продержаться без воды дня три. Но три дня они мне не дают.
Ближе к вечеру сын выносит дверь одним чётким движением ноги. Вырастила на свою голову!
К вечеру звоню начальнику, на понедельник беру отгул. Всего один. Дня достаточно, чтобы понять, чем лучше маскировать опухшую физиономию. К тому же, пока не могу нормально разговаривать, после второй фразы срываюсь на визг.
Всю следующую неделю уговариваю себя пойти в полицию. Но до Отдела так и не дохожу. А что я им скажу? Пошла сама, легла сама. А как вы там дальше развлекались – ваше личное дело.