К гадалке не ходи...

Фролова Александра

– Простите, пожалуйста, вы сейчас записывались к зубному?

– Да. Что-то случилось?

– Доктор попросил перенести запись на другой день, если вы не возражаете? Или запишитесь к доктору Абдурашидову, у него есть свободное время.

– Нет, я хотела бы именно к Омарову, мне его очень рекомендовали. Неужели никак не получится завтра? - Саля включила жалостливые нотки в голосе.
– У меня зуб мудрости раскололся, болит. Вырвать зуб – это же минутное дело. Может,

вы его попросите чуть задержаться, хотя бы взглянуть, что у меня там, что он посоветует сделать?

– Подождите минуту, - трубка стукнула о стол.

Саля затаила дыхание. Ждать послезавтра она не могла. Интересно, что у него там за дела, если он отменяет записи и отключает телефон? Саля почувствовала укол ревности, почему-то сразу вспомнив Марьям.

– Хорошо, приходите, - сообщила трубка, и Саля вздохнула с облегчением.

Вечером, когда мама вернулась, она сразу заметила перемену в настроении дочери:

– Вы помирились?

– Пока нет, мам. Но обязательно помиримся, я чувствую, - уверенно ответила Саля. Говорить про беременность она не стала, хотелось, чтобы Хаджи первый узнал эту новость.

На следующий день с утра Саля не могла найти себе места. Словно собираясь на первое свидание, она приняла душ, отобрала юбку, кофту и косынку, чтобы надеть на прием. В Сепараторном Саля была за час до назначенного времени. Она прошла мимо дома, где они снимали квартиру, гадая, ушел ли он оттуда или пока нет. На балконе, где она когда-то развешивала свои красные простыни, болтались на веревке чьи-то носки. Побродив по округе, без десяти шесть Саля зашла в знакомый до боли кабинет. Перед последним приемом администратор обычно уходила, и сейчас за ее столиком никого не было. Кругом царила тишина, значит, предыдущий пациент тоже ушел.

– Вы на шесть? – крикнул из соседней комнаты Хаджи, и сердце Сали защемило от звука любимого голоса. Только сейчас она поняла, как безумно по нему скучала.

– Да, - сказала она, уверенная, что он узнает ее голос.

Хаджи тут же появился на пороге комнаты и уставился на нее.

– Саля?

Он прошагал мимо нее к столу администратора и заглянул в журнал.

– С каких пор ты стала Алиева?

Саля робко улыбнулась, глядя ему в глаза. Ей так не хватало каждой черточки его лица, как можно было прожить без него целый месяц?

– Зубы болят? – спросил Хаджи спокойным тоном.

«Хотя бы не прогнал», - облегченно подумала Саля.

– Нет. Я просто так записалась.

– Что-то хотела сказать?

– Почему у тебя выключен мобильник?

– Я вчера постирал его вместе с джинсами.

Саля прыснула со смеху.

– Трудно без хозяйки, -

нарочито печально вздохнул Хаджи.

Саля сглотнула подступивший ком в горле, вспоминая заранее подготовленную речь.

– Хаджи, прости меня. Ты знаешь, что во мне был джинн, но я не хочу этим оправдываться. Он ведь только нашептывал, а делала я сама. Мне правда очень жаль.

– Всё?

Саля кивнула. Она решила про себя, что если он простит ее, не зная о беременности, она скажет ему. А если нет – тогда еще подумает, что делать дальше.

– Ты куда-то собирался? – спросила она.

– Я? Ах да… Знаешь, я был такой злой. Я думал - не смогу видеть тебя после всего, что произошло. Но вчера я понял, что дико скучаю. Гораздо больше, чем злюсь. И собирался заехать, сообщить тебе об этом, - он притянул ее к себе и крепко прижал к груди.

Саля стояла, наслаждаясь теплом, шедшим от Хаджи, частым стуком его сердца, чувствуя его, словно оно билось в ее груди. Рука об руку они вышли из стоматологии в прохладный вечер Махачкалы. Дул легкий ветерок, сгонявший остатки дневной жары. Хаджи полной грудью втянул свежесть вечера и взглянул на Салю.

– Позвони маме. Скажи, что не придешь сегодня. И завтра тоже.

Голова Сали закружилась от нахлынувшего волнения, щеки запылали. Дрожащими руками она стала копаться в сумочке в поисках телефона.

– Эй, что с тобой? – усмехнулся Хаджи, заметив ее неуклюжие движения. – Не нервничай так.

– В моем положении имею право нервничать. Хотя тебе лучше нас не нервировать, - Саля сосредоточенно вглядывалась в темноту сумочки.

– НАС?..

– Так, еще раз. Ты будешь у автозаправки? Которая красная? Бензин хоть есть?

– Да. Ты же быстро?

– Да Иншаллах, что с ним возиться.

– Защиту читал?

– Читаю с тех пор, как мне это поручили. Аллах Всемогущий.

– Аллаху Акбар… Не боишься? Не дрогнет рука?

– У Хусейна же не дрогнула. Его ведь предупреждали?

– Конечно. Листовки дошли до него однозначно. Его племянник же ему и передал. Но он не оставил это дело.

– Ну и все тогда.

– Хусейн – юморист, да же?

– Да уж, мне до него далеко.

– Приехали… С предохранителя снял, посмотри?

– Выйду – сниму.

– Вон его дом, белый кирпич видишь?

– Да знаю я.

– Ну давай, пусть Аллах тебе поможет, Махач.

– Амин.

Водитель серой тонированной Приоры еще пару секунд смотрел на удалявшуюся коренастую фигуру друга, бывшего борца, а затем ударил по газам.