Извини, парень

Васильева Ксения

Лина проснулась в самый рассвет. Стас ещё спал, и во сне лицо его было светло и невинно, будто ему лет двенадцать, и ничто, кроме игры "Данди", его не волнует.

Ей никто не мешал, и она рассматривала его с неизбывным интересом. ... Вот он здесь, со мной, могла ли я мечтать об этом и о той любви, которую он проявил... Не может человек настолько притворяться, она, все-таки, дама с ба-альшим опытом уж это-то различит!

Она выползла из постели так, чтобы не задеть и не разбудить его. Успеть принять душ, сделать легкий макияж, уложить волосы и одеться как-нибудь зазывно и чуточку экстравагантно.

Все

это она успела сделать и выглядела сегодня совсем молодо, что делает с людьми любовь!

Чайник вскипел. Она нарезала ветчину и сыр (слава Богу, не надо никуда бежать! Сделала вовремя запас) и пошла в спальню.

Стас уже встал и посмотрел на неё как-то, ей показалось, испуганно, но уже в следующую секунду выражение его лица изменилось, в нем проступило что-то от их ночи.
– Доброе утро, - сказала она весело, чтобы он не подумал, что она расклеилась, как старая калоша. Только энергия, только веселость и никаких напоминаний! Захочет - напомнит сам.
– А у меня все готово: чай, кофе и даже - выпить. Вставайте (Она и сама не поняла, как вырвалось у неё - ВЫ...), нас ждут великие дела!

Она-то сказала эту фразу так, из какого-то спектакля, но по выражению его глаз поняла и тут же вспомнила, о чем напрочь забыла: Башкиров, Доброхотов, деньги и пять дней сроку, и все, что её ожидает впереди (она этого не знала... И не догадывалась. Да и ладно, пусть хоть теперь радуется жизни...).

Он протянул странным тоном.
– Да-а, дела великие...

Они сели за чай, немного выпили ликера и... молчали.

Стас курил и о чем-то думал, явно не об их отношениях, а она приказала себе молчать.

Наконец, не выдержав, она сказала: ну, ты как хочешь, а я должна быть в клубе. ... Плевать ей на Стаса, плевать ей на все. Пусть Доброхотов через пять дней, что хочет, то с ней и делает, Ну, не зарежет же он её, все-таки они старые знакомые - она скажет ему об этом, а там...

И она решительно встала и прошла в ванную.

Но войти она не успела - Стас вскочил, как подброшенный.
– Лина, но нам же надо все обсудить!
– Не знаю, я не вижу энтузиазма, - ответила она.
– Прости, что навешала тебе мои трудности. А это, действительно, только мои трудности (Как бы не так, подумал Стас, это МОИ трудности...).
– Но я готов, Лина!

Он подошел к ней и обнял её.
– Поверь, я не в себе сегодня. Неужели ты не понимаешь? А ты? Ты в порядке?..

Она хмыкнула: как же, в очень большом.

А сама подумала, что у неё дерьмовый характер, что она вечно всех во всем подозревает, тех, естественно, кого любит, и человек не может понять: то ли она в него до мокрых порток влюблена, то ли еле терпит. Вот и сейчас - Стас ей так дорог, а она кривится, как... как... старая перешница на выданье!
– Тогда не беги, сядь, поговорим. Я так и не успел выдать тебе свой вариант, - сказал успокаивающе Стас, поцеловал её, легко, не для продолжения, а как знак.
– Мы же оба были...
– он не продолжил, а посмотрел на неё долгим взглядом, в котором сквозила нежность (и не наигранная притом!).

Она села на стул, он сел напротив нее.
– Я тебе все выложу, абсолютно все, а потом ты будешь меня критиковать, порицать и все, что хочешь. Но во время моей речи

прошу - не перебивай, и так мыслей не больно много.

Она кивнула с улыбкой, милый Стас, он все же очень милый и нежный...

Он сказал ей, что деньги необходимо разыскать, и что её муж, конечно же, оставил ей их. Что надо осмотреть квартиры, её и сестры. Где её муж ещё мог спрятать деньги? Не зарыл же в поле чистом!

И если они найдут деньги, они должны немедленно бежать.

Да. Бежать. Потому что он тоже находится в розыске.

И Стас рассказал ей о Тане-Алене, приукрасив, конечно, себя и очернив бедняжку Таню-Алену... Клуб - это весьма зыбкое дело, и им все равно пришлось бы где-то начать новую жизнь. Вдвоем. Пусть ей не кажется, что этот Доброхотов отстанет от неё - она ошибается. А если они денег не найдут, - позлится, и придется ему о деньгах забыть.

Причем, никто не должен знать, когда и куда они смотаются, потому что, если хоть кто-то будет знать, - нет никакой гарантии, что Доброхотов не узнает, где они.

Вот куда им податься?

Об этом нужно крепко подумать и ему, и ей.

Если же денег они не найдут, он предлагает ей тот же вариант: уезжать, все едино. А это значит, - снять все деньги (он - свои, она - свои) и бежать. Здесь оставаться нельзя.

Вот так, на едином дыхании, выпалил Стас свой вариант и ждал, что будет.

Лина была в полной растерянности: её убило то, что надо скрываться, бежать. Но, продумав, насколько было возможно, всю ситуацию, она поняла, что Стас прав.

Доброхотов не оставит её в покое, пока жив... Что это она? Уж не хочет ли, чтобы Стас замарал руки?.. Безумная совсем, старая дурища! У Стаса тоже сложности... Он, конечно, не все рассказал об этой несчастной девчонке... Но сейчас уже нечего разбираться, кто прав, кто виноват, - надо решаться. ... А если они найдут деньги?.. Кстати, в домыслах Стаса о квартирах есть своя правда. Саша часто бывал здесь, он любил её сестру, как родную, и любил её дом, частенько занимался мелким домашним ремонтом - больше было некому, сестра давно разошлась с мужем. ... Боже мой, подумала она, жила себе поживала и не чуяла, какие тучи собираются над её легкомысленной головой!.. Нет, как-то чуяла, но не придавала значения всяким своим настроям. Но - бежать?.. А если, все-таки, попытаться уверить Доброхотова, что она ничего не знает и ничего не нашла?.. Отстанет он от нее?

Нет. Она это четко знала. Нет.

Стас смотрел на нее, молчащую, усиленно думающую, и ждал приговора.

А она жалобно сказала.
– Стас, милый, ты во многом прав. Но сейчас я ничего не могу тебе ответить. Давай немного придем в себя и завтра снова встретимся и поговорим. Ты согласен?

Стас раздражился, но постарался не подать вида: давить нельзя. Нужно исподволь. Но у него нет времени! Совсем! Скоро его разыщут: парень с такой репутацией и где? В бардаке для баб! Всех пересажают!..
– Лина, - он постарался говорить весомо, - сегодня. Я вечером приезжаю к тебе, и мы за ночь должны перелопатить эту хату, поняла? А если здесь - ничего, подумаем, как быть с твоими американцами. Так. Ты едешь в Клуб, пробудешь там недолго - соври что-нибудь, не знаю... Я чуть позже, постараюсь тоже не задерживаться.