Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
I
Сосуды мозга не хотят разжиматься, игнорируя действие утренней зарядки и большой чашки молотого кофе.
Уже неделю стоит тепло среди зимы — совсем не по правилам и не ко времени. Мое тело проводит акцию протеста против природного катаклизма.
Под порывами теплого ветра раскачиваются голые ветки рябины под окном. Двор и сад плавают в талой воде. Серая картина мира являет собой апофеоз
Наблюдая эту картину через окно второго этажа своего дома в пригороде, я думала о том, что ещё немного, и я сама начну так же раскачиваться из стороны в сторону и стану деревом.
— Мне очень-очень скучно, — пожаловалась я. — Так жить я больше не могу.
— Как это «так»? — удивился cупруг Михаил. — Тебе надоел валютный рынок?
— Да не рынок мне надоел, а такая жизнь. Каждый день одно и то же: подъём, зарядка, душ, завтрак и компьютер до самого вечера. А потом, — в лучшем случае, карточные игры. Никаких новых впечатлений, общения с людьми. Событий никаких нет. Просто застой какой-то, болото. Я скоро закричу! — Разговорившись, я почувствовала себя чуточку лучше.
— Пойди в тренажёрный зал, — не отрывая глаз от экрана монитора, посоветовал супруг.
— Мне это не помогает. Я лучше пойду и устроюсь на работу. Хочу жить новой жизнью, — решительно заявила я, вдохновляясь новой идеей.
— Ты думаешь, что так легко найти хорошую работу? Это невозможно. Если работа интересная — за неё мало платят. А за скучную или грязную работу кое-что заплатят, но долго такую работу тоже не вынесешь. — Занудливая разумность Михаила иногда меня просто бесит. А от его пессимизма несет старозаветной затхлостью. Своими сентенциями он просто вынуждает меня доказывать ему обратное. Но спорить с ним — что зимой снег в Магадане убирать: сегодня всё очистил, а завтра опять намело.
Поэтому я мало спорю на словах, а стараюсь больше делом доказывать свою правоту.
К завтрашнему дню я приготовила несколько экземпляров копий своих документов об образовании, трудовой книжки, резюме для различных юридических должностей, рекомендательные письма. Подлинники этих документов хранятся у меня в образцовом порядке.
После обеда наш садовник, сторож и водитель Андрей Иванович по моей просьбе привёз мне газеты с предложениями о трудоустройстве. А я к этому времени уже изучила в Сети предложения о работе.
Подведя итог собранным сведениям, я выяснила, что вакансий масса. И есть заманчивые предложения.
Правда, приличных денег почти никто не обещает. Но ведь не корысть же движет мной в поисках работы! А что же тогда? Не знаю и не хочу знать. Пока.
Разумеется, задарма я работать не стану. Считаю это совершенно безнравственным. Значит, выберу оптимальный вариант: работа должна подходить мне по профессиональному образованию, опыту, отвечать моим интересам и оплачиваться в размерах средней по региону заработной платы.
Уточнив в Сети размеры среднего заработка, я не испытала восторга. Честно признала, что придуманный мной оптимум годится
Но денег это мне принесёт гораздо меньше, чем фондовый и валютный рынок. Михаил меня ни за что не поймёт. Он свято верит, что торги — самое лучшее из всего, что придумано человечеством для самореализации. Но ведь это Михаил!
О себе я твердо знаю, что не сумею жить на такую маленькую зарплату. Мне просто не приходилось так жить. Денег у меня уже давно столько, что я не чувствую их недостатка. Но это совсем другие суммы, чем средняя по региону заработная плата.
Говорят, что это особый дар — мало зарабатывать и не чувствовать себя бедным.
Мне он категорически не даётся. Самоотверженные заявления некоторых стареющих матерей и жен о том, что они умеют жить на любые деньги, меня не восхищают, а вызывают возмущение либо жалость.
Так на что же я буду жить, бросив свой доходный промысел, спрашивается?
От услуг Андрея Ивановича и моей помощницы Ираиды я отказаться я не могу. Это выше моих сил. И что же?
А то, что у меня есть муж, который успешно зарабатывает на фондовом рынке.
Имеются еще облигации и акции нефтегазового комплекса. Депозиты в банке, в рублях и евро. Червонцы. Земля. Доли в строящемся жилье. А на повседневные расходы — несколько банковских карт с кругленькими суммами. Так что последний кусок я не скоро доем. Могу себе позволить смену деятельности.
На следующий день Михаил отказался везти меня в город, малодушно ссылаясь на занятость. И Андрей Иванович повёз меня на своей нафуфыренной шевроле-ниве.
О комфорте я не говорю. Но мне было приятнее сидеть и рассматривать все вокруг, нежели крутить баранку.
Машина резво карабкалась по крутому обледенелому подъёму к центру города. Путь нам предстоял неблизкий.
Наш древний город начинался тысячу лет назад на высокой горе. С тех пор он разросся, спустился на равнинную часть, перелез на другую сторону большой реки и лениво раскинулся по обоим её берегам.
Деловой центр исторически занимает самую старую верхнюю часть города. Там же, при деньгах, располагаются и городские власти. Поэтому мой путь с неизбежностью пролегал наверх.
Подъём растянулся на несколько километров. Транспортные артерии строились в этом месте города с учётом ограничений по крутизне склона и состоят из многочисленных объездных путей по узким ленточкам асфальта, проложенным в извилистых складках горы. Эти дороги у нас называются съездами.
На отдельных участках запрещенная крутизна съездов всё же присутствует.
Несмотря на эти условности, мощные потоки деловых людей на «железных конях» быстро носятся вверх-вниз по склону, демонстрируя высокую деловую активность.
Но отчего-то сегодня движение замедленное, образовалась тугая пробка. Что же, хотелось бы знать, мешает движению?
Андрей Иванович — водитель опытный и со здоровым самолюбием. Поэтому он не смог дожидаться, пока пробка рассосётся сама собой, и стал ловко маневрировать между машинами, протискиваясь наверх.