Изоляция
Шрифт:
А затем что-то неопределенное закричал, ломясь в мою сторону, и Рябцев. Слово «Валим!» я услышал четко, а остальное осталось за пределами моего звукового восприятия. Пулемет загрохотал откуда-то со стороны входа в павильон. Пули дырявили прилавок у меня над самой головой, вонзались в отполированный тысячью подошв пол.
«„Семеркой“ [4] раскидываются, щедрые, епт, — думаю. — Видать, крысеныши навроде водилы их своими „мелкими“ набегами до живого достали».
4
Калибр 7,62.
«Дын-дын-дын»
Правильно, это Ф-1. В сторону, мать вашу!!!
Отлипаю от прилавка и, как напуганная гигантская лягушка, прыгаю в открытый отдел, где в прошлом мобильниками торговали. Где-то задворками разума понимаю, что от осколков вряд ли спасут пластиковые перегородки. А тем не менее… Куда ж еще? Словно с дымящим угольком в заднице прыгаю на деревянный стол, опрокидываю его, заваливаясь на пол.
«Бу-ум!!!»
В ушах свист тысяч фанатов на стадионе, осколки и отколовшиеся куски прилавка градом прошибли пластиковую перегородку, бетонная крошка оседала в проходе меж рядами крупным дождем. Это Рябе подсовывали экзотический фрукт, но он, зараза, слишком верткий, на гранату не возьмешь. Перепрыгнул тягачок через прилавок и под пулями низким самолетом — к отделу светильников. По ходу мне кричит, чтоб пример брал. Я сорвался с места, но нет, двое — это уж слишком яркий маркер для пулеметчика. Кого-то зацепит по-любому и этот «кто-то»… вдруг цыганка неточно разглядела?
А Ряба в последний момент передумал. Увидел, как разлетается вдребезги под пулями пластик и зеркала, а в трясущемся ролете появляются дырени размером с кулак, и упал под прилавок. Где-то на полпути между моим отделом с мобилками и заветным отделом с люстрами. Обернулся, вытаращил на меня обезумевшие, на диво одинаковые глаза. Смотрит так, будто это я тут засаду устроил.
— Пац-цан-ны… — заикаясь, потянул кто-то от мешков. — Пом-м-м… ги-и… Я здесь…
Водила. Живой еще.
Ряба что-то спрашивает, шевеля только губами, но я его не слышу. Украдкой выглядываю наружу. Вон он, в первым отделе, что у самого входа в павильон. Голова над верхней кромкой только торчит и ПКМ с сошками на перестенок меж отделами поставлен. Видать, на стол влез, ударник хренов. С его высоты пострелять нас, что сонных селезней. И по фиг, что темно, на фоне белых стен мы отлично выделяемся. Четкие мишени.
— Сложили оружие, живо! — хрипло рявкнул кто-то со стороны костра. — И маски свои говеные сняли! Чтоб мне рожи ваши поганые было видно!
Это был не пулеметчик, кто-то третий. Вероятно, тот, кто пустил нам гранату. Тогда отлично! Если учитывать, что охранники ни хрена не похожи на обдолбанных сопляков с одним «калашом», то теперь нам полная жопа. Никого не спасут мои шестнадцать патронов в открытом бою. Вот тебе и «всякий случай», чтоб не материться. А я же говорил!..
Лошары недальновидные, чтоб мне еще когда-то повестись на ваши гребаные предлоги!
— Пац-цаны… — булькает кровью наш проводник. — Заб-берите мен-ня…
Да, конечно.
— Допрыгались, с-сучата. Сложили стволы, сказал! — снова рокочет
— Можно подумать, если сложим, то не поотшибаешь, — находит возможность шутить Ряба.
И голос не дрожит. Молодец тягач, держится как подобает каперу. Типа, и не зассали мы тут вас, а сейчас перегруппируемся, так и вообще вам задницы на флаг британский рвать будем.
Оптимист с пустым «макаром», блин.
Того, кто говорит, я не вижу. Темно слишком, костер в бочке еще немного и вовсе угаснет. Да и пулеметчика уже не видать. Перебазировался небось, ближе подбирается. Зато хорошо вижу две головы над диваном, торчат как и раньше, будто и не было тут пальбы никакой. Во сон, да? Спят как убитые. Или чего это «как»? Знать, незадачливых тягачей «дожки» поймали, по горлу чиркнули и оставили для приманки. А мы и повелись. То-то, я думаю, храпа нет. Куда там, с того света его не слышно.
— Жека, гребаный ты муфлон! — крикнул типа начальник. — Чего ты там сидишь? Пальни ему на хрен по ногам, чтоб не умничал.
А-а, Жека. Это, по ходу, тот, что в соседнем отделе, в шмотках сидит. Обычная тактика: один с той стороны, другой с этой, а третий у входа, с пулеметом. Ничего выдающегося. Да только Жека, который как раз и должен бы нас добивать, что-то совсем не похож на озверевшего «вована». [5] Мне маякнул, чтоб я к мешкам не совался, и по Рябе палить не спешит. Никак рекрутированный тягач? Совесть замучила в себе подобных стрелять?
5
Военнослужащий внутренних войск.
— Бздычара ты, Жека, — забасил пулеметчик где-то совсем близко. — Левон, я же говорил, что не надо было этого ушлепка брать! Ему, с-суке, только на параше очка драить. Вернемся на базу, гнида, я его в корень зачмырю, быдло пятничанское! [6] Понял, напарничек?
— Да вместе с тягачьем на фонарь пойдет, сука! — ближе хриплой Левон, ближе. — А, Женьчик? Хочешь на фонарь? Да не дрочи там, говнарь, раздави этих двух клещей. Или опять сопли пустишь? Какого хера Нанай терпит такого ублана, как ты?
6
Пятничане — микрорайон в Виннице.
Секу я вас, умники, не старайтесь. Командир спецом так долго хрипит, чтоб не слышно было как пулеметчик подбирается. Живыми взять хочет Левон. Выслужиться самому и братство свое «дожье» новым мясом потешить. Дык херушки вы меня живым возьмете. Я ко всему готов.
Вовремя обуздал мысли. Снаружи грянула тяжелая пулеметная очередь. Зазвенели по полу гильзы, где-то совсем рядом. Ряба, которому это все предназначалось, вскувыркнулся и с прыткостью мангуста дернул в сторону. В том месте, где он только что лежал, пол взрыхлился, облачка бетонного крошева взмыли серым фонтаном. Значит, пулеметчик где-то в проходе, между рядом отделов и бетонным прилавком.