Изнанка

Палий Сергей Викторович

– Откуда я знаю? – сказал Рысцов. – Мне Игоревна позвонила чуть свет. Поди, опять какая-нибудь мегаидея ее мудрую головушку посетила. Вот и не удержалась – проперло на раннюю планерку. Или сон плохой привиделся...

Артем неопределенно фыркнул и разложил перед собой целый ворох замусоленных листочков разных мастей: от альбомного до корешков билетов на футбол. Все они были исписаны мелким почерком, на некоторых, в уголках, притаились корявые схемы и диаграммки.

Надо ему на день рождения записную книжку подарить. Хотя... все одно –

распотрошит на мелкие клочки и на них будет свои пометки делать.

Тем временем с другой стороны к Рысцову подсела Валентина Николаевна Ситамова – глава отдела информации и общественных связей. Эта наглая и высокомерная старуха брезговала общаться с коллективом, если того не требовала прямая профессиональная необходимость, поэтому и сейчас она не соизволила поздороваться с ним. Нацепила очки в старомодной оправе и принялась разглядывать собственные неухоженные ногти. И чего только ее на канале держат?..

– Все собрались?

Головы присутствующих повернулись к столу главного редактора. Вика была явно озабочена и напряжена. Она резким движением отодвинула свое кресло и, не садясь, бахнула толстую папку перед собой.

Теткой Виктория Игоревна Мелкумова была суровой, властолюбивой, с чисто армянской деловой хваткой. Но она, несмотря на свои тридцать без малого, чувствовала коллектив, умела организовать работу на должном профуровне, и мало кто из сотрудников мог представить на месте руководителя кого-то еще.

Вика помолчала с полминуты, давая возможность тишине установиться в кабинете. После чего тихо и зловеще изрекла:

– Тунеядцы.

Раздался шорох – народ усаживался поудобнее, предвкушая долгоиграющий разнос.

– Шуров, твой отдел отслеживает рейтинги нашего канала? – продолжила Мелкумова.

Артем закопошился в бумажках. Выудив из кучки этикетку кока-колы, он глянул на обратную ее сторону и произнес:

– Вот, тут все нарисовано. На прошлой неделе аудитория...

– Плевать мне на прошлую неделю! – взорвалась Вика, еще раз хлопая своей папкой по столу. – Поведай-ка о нынешней!

Шуров удивленно посмотрел на нее.

– Но у нас еще не готов отчет, Виктория Игоревна. Вы же знаете, что итоги подводятся в пятницу.

– А у меня подведены вчера. И не знаю, какого лешего я до сих пор не поувольняла вашу рекламно-аналитическую братию, если приходится пользоваться данными независимых экспертов из института социологических исследований!

Шуров старательно зашуршал своими клочками целлюлозы.

– Кто мне может ответить, почему наши показатели за последние два дня упали на 25 процентов? – Вика обвела взглядом всех присутствующих. – Назовите причину.

– Сопляков понабрали... – буркнула себе в очки Ситамова.

– Виктория Игоревна, – негромко сказал длинноволосый и бородатый здоровяк Феченко – замредактора по культуре, – я накануне просмотрел сравнительный анализ рейтинга С-каналов и телевидения. Падаем не только мы. Падают все. А телевидение полезло вверх.

– Знаю. – Вика устало

протерла глаза и наконец села, закурив дамскую сигаретку. – Рысцов, ты как координатор направлений что можешь сказать насчет всего этого бедлама?

Валера поднял брови и почесал щеку. Ответил осторожно:

– Все работают в нормальном режиме. Новости оперативные, общественно-политическая линия тоже: выборами декабрьскими вплотную занимаются ребята... Культура, спорт – все как обычно. Я не вижу причин...

Вика вдавила едва прикуренную сигарету в пепельницу.

– У нас есть средства для проведения рекламной кампании? Широкой, качественной... убойной кампании. Это вопрос не к продюсерам – найти новые финансовые вливания за короткий срок мы все равно не успеем. Что есть в наличии? Активы?

Главный бухгалтер – толстый татарин Камалетдинов – приподнялся и, пожевав губами, произнес:

– Никогда нельзя сказать, сколько точно денег на данный момент времени имеется, сами знаете... То тут, то там... – Он двинул бровью. – Думаю, хватит только на наружку по Москве да нескольким крупным городам. И на публикации в периодике. Может быть.

Затлело неприятное молчание. Спустя минуту Вика сказала:

– Идите работайте. Шуров и Рысцов, задержитесь.

Сотрудники, вставая, задвигали стульями и, вполголоса переговариваясь, потянулись к двери. Когда они остались втроем, Мелкумова подошла к стене, открыла встроенный бар и извлекла оттуда чуть початую бутылку армянского коньяка.

– Артем, ты извини, что я сорвалась. Нервы, – спокойно сказала она, вручая ему кофейную чашку, наполненную почти до края. Такая же досталась и Рысцову. Себе Вика плеснула буквально на донышко, понюхала и отставила в сторону.

– Армянский? Это на кой, с утречка-то? – подозрительно вглядываясь в глубину чашки, поинтересовался Шуров. – Как мне после...

– Пейте! – рявкнула Мелкумова.

Валера и Артем быстро осушили тару, синхронно выдохнули и переглянулись.

– Ребята, происходит что-то странное... – Вика снова закурила и вдруг усмехнулась. – Вот уж не думала, что когда-нибудь так скажу.

– А в чем, собственно... – подбодрил ее Рысцов.

– А в том. – Она с шумом выпустила дым. – Вчера вечером ко мне приходили из ФСБ. Вопросы всякие задавали. Про исправность трансляционной аппаратуры, про специфику наших программ... Много всего.

– Не понимаю, а этим-то от нас чего надо? – передвигая щелчками по столу одну из своих бумажечек, спросил Шуров. Он даже перестал на время задавать по три вопроса.

– Они не доложили, – отрезала Вика. – В общем, так. Шуров, попробуй выяснить, что все-таки происходит с рейтингами. Они действительно полетели не только у нас. Рысцов, почему небритый на работу ходишь? Ладно, леший с тобой... Поброди по отделам, приглядись, как идет работа. Особенно обрати внимание на политику – может, эти архаровцы слишком сильно кому-то на хвост наступили... Ну, чего расселись, тунеядцы?