Изменяющие облик
Шрифт:
Хрустнула ветка. Аликс, вздрогнув, подняла голову, вглядываясь в темноту.
Страх взметнулся в ней штормовой волной, заполнив все ее существо.
В сумраке среди деревьев возник волк — неясный очерк во тьме. Страх на мгновение отступил — она знала, что Сторр не причинит ей зла — но мгновением позже девушка поняла, что это не Сторр. Этот волк был больше, и шерсть его не серебрилась в неверном лунном свете — она была красновато-бурой… Глаза волка неотрывно следили за Аликс, словно он ждал от нее чего-то или хотел
Аликс вжалась в ствол, словно ища защиты — обломанный сучок впился ей в спину, но она не решалась пошевелиться.
Волк медленно вышел на небольшую прогалину. Лунный свет заставлял искриться его густой мех, в желтых глазах светилась мысль. Сверкнули зубы волк улыбнулся.
И — начал изменяться.
Ужас — леденящий древний ужас перед неведомым — заполнил душу Аликс. А существо, стоявшее перед ней, менялось, мерцающий очерк растворился в пустоте, не имеющей образа…
Перед ней стоял Финн.
— Я сказал тебе, что ты от нас не сбежишь, мэйха, — с мягким упреком проговорил он. — Мэйха, ты должна остаться.
Аликс зябко передернула плечами. Финн снова был человеком — его глаза весело блестели, на запястьях бледным золотом светились браслеты, — но страх почему-то не оставлял девушку.
— Ты…
Он развел руками, словно говорил — вот он я, ты что, не видишь?
— Ты сомневаешься в том, что видела, мэйха? — в его улыбке была издевка. Не стоит. Глаза тебя не подвели.
Аликс почувствовала, как к горлу комом подкатывает тошнота:
— Ты был волком?
— Точно, — подтвердил Чэйсули. Ее ужас, казалось, вовсе не задел его скорее, даже позабавил. — Древние боги дали нам способность принимать облик лиир, если между воином Чэйсули и его лиир созданы узы. Мы можем принимать облик зверей, когда того захотим, — в его голосе зазвучала непривычная серьезность. — За это мы вечно благодарим богов…
— Оборотень!
Финн криво усмехнулся:
— Верно, так нас называют хомэйны — когда не кличут демонами, конечно. Но мы не колдуны, мэйха, мы не служим темным богам. Это — дело Айлини, — он как-то зябко передернул плечами, словно бы встряхнулся брезгливо. — Мы — только люди… кровь которых хранит дар богов.
Аликс мгновенье смотрела на него, все еще завороженная тем, что видела, потом, вдруг очнувшись, бросилась прочь.
Кусты рвали одежду девушки, царапали руки, какая-то ветка хлестнула ее по лицу — она не замечала ничего, охваченная единственным желанием — убежать, скрыться от этого человека, этого демона, который оказался еще хуже, чем рассказывал Кэриллон.
Она не слышала погони из-за треска ветвей и шума ее собственного дыхания, но это только подстегивало страх. Оборотень, крадущийся в ночи — оборотень, подстерегающий добычу, движется беззвучно, и нет спасения от него.
Аликс зацепилась ногой за древесный корень и упала ничком, задыхаясь, попыталась подняться —
Тяжелое сильное тело навалилось на нее сверху, прижало к земле. Лицо Аликс горело, щека была рассечена длинной царапиной. Она была распростерта на холодной земле — всхлипывая, пытаясь отдышаться хоть немного — беспомощная в руках Финна.
Чэйсули приподнял ее и повернул лицом к себе, уложив на спину, она замерла, не в силах даже опустить веки или отвести взгляд. Желтые глаза — глаза зверя на человеческом лице — пристально смотрели на нее:
— Разве я не говорил, что бежать невозможно? Я ведь Чэйсули.
Болела грудь, она с трудом могла дышать и едва слышно проговорила:
— Прошу тебя… отпусти.
— Я уже говорил тебе, каких трудов мне стоило поймать и удержать тебя.
Должен же я получить награду за свое упорство! — его пальцы коснулись свежего шрама на щеке Аликс, она дернулась. — Не нужно было бежать от меня, мэйха.
Девушка вздрогнула. Этот человек может, когда захочет, становиться волком.
Она смотрела на его руки, словно боясь увидеть волчьи лапы, заметив это, Финн оскалился в усмешке:
— Когда я в обличье человека, я просто мужчина, мэйха. Хочешь, я докажу тебе это?
Аликс вся напряглась, сознавая, что, попытавшись подняться, она окажется в руках Финн, он тоже понимал это.
— Нет! — крикнула она, когда он наклонился к ней ближе.
Его глаза — желтые глаза дикого зверя — смотрели ей прямо в лицо:
— Я следил за тобой, мэйха. Я ждал. Долго ждал. И вот несколько дней назад мы отправились в обычную вылазку, чтобы добыть женщин для нашей Обители. А я нашел себе другую добычу.
Она закрыла глаза:
— Пожалуйста, ну, пожалуйста…
Девушка оказалась его пленницей — он сжал коленями ее бедра и наклонился так, что его губы почти касались ее лица:
— Солдаты Шейна истребили почти всех нас, мэйха. Наших женщин тоже не щадили. Что остается делать гордому народу, когда он начинает вымирать? Нужно, чтобы наши женщины рожали больше детей, и нам приходится добывать новых женщин, даже если они не хотят быть нашими.
Она не желала понимать смысла его слов, но сознавала помимо воли, что говорит он — правду. Мухаар начал истребление Чэйсули двадцать пять лет назад.
Она была воспитана с мыслью, что Чэйсули должны умереть — умереть все, хотя слова отца и заставляли ее сомневаться в правоте Шейна. Но теперь, встретившись с Изменяющимся — так, она готова была отказаться от своих убеждений, только бы избавиться от него.
Ее пальцы легко и вроде бы даже нежно коснулись его руки. Взгляд Финна стал настороженным.
— Ты хочешь, чтобы я поверила в сказки о вашей жестокости и звериной сущности? — прошептала она. — Ты решил доказать мне, что Чэйсули действительно отродья демонов, как о вас говорят?