Изменник
Шрифт:
Все это Директор СВР собирался доложить президенту. Но после предложения «проконсультироваться с Андрюшкой» не стал этого делать, справедливо рассудив, что не пристало СВР консультироваться с ЦРУ.
…Прямиков докурил сигарету, вернулся за рабочий стол. Никто не знал, как тяжело ему работалось в СВР. Многие кадровые разведчики восприняли назначение Прямикова на должность начальника ПГУ, преобразованного в СВР, едва ли не как оскорбление… Некоторые, видя, что творит Вадик Б. в Комитете, считали, что Прямиков — такой же разрушитель.
Разведка — дело интимное, построенное
В стане разведчиков образовалась скрытая оппозиция — они не доверяли своему новому шефу. А он, умный и проницательный человек, не знал, на кого может положиться стопроцентно. И даже железный постулат разведки: стопроцентного доверия не бывает никогда, — навряд ли мог служить утешением… Ему было очень трудно, и он мог бы отказаться от этой работы.
Но тогда на должность Директора поставят какого-нибудь Вадика Б. или Андрюшку Козырного. И на российской разведке можно будет смело поставить крест. Допустить этого Прямиков не мог.
Он сидел за столом, вспоминал слова президента, разпушившего Советский Союз: ты своими проверками можешь только кризис спровоцировать…
Директор снял трубку внутреннего телефона и попросил вызвать полковника Широкова. Необходимо было провести консультации перед командировкой полковника в Югославию.
…А с Андрюшкой пусть друг Билл консультируется.
До Белграда ехали поездом. Три дня. Если бы полетели самолетом, то все могло бы сложиться по-другому. Но Белградский аэропорт был закрыт и трое суток специальная комиссия Верховного Совета слушала стук колес… Эти-то три дня и оказались роковыми. Но они ничего не подозревали до того, как приехали в посольство и встретились с помощником посла.
Помощник — высокий, подтянутый, по-европейски холеный — был сдержанно-приветлив и энергичен.
— Сейчас, — говорил он, — мы разместим вас в гостевых апартаментах, вы отдохнете с дороги, примете душ…
— Извините, Сергей Сергеевич, — перебил его Мукусеев, — отдохнуть, конечно, надо. Но хотелось бы сразу определиться: когда мы сможем встретиться со Стеваном Бороевичем?
— Мне кажется, Владимир Викторович, что все-таки вам лучше сначала отдохнуть, — ответил посольский после паузы. — Спешить уже особо некуда.
— Простите?… — произнес Мукусеев. Он смотрел на Сергея Сергеевича и не заметил, как напряглись Широков и Зимин, сотрудник Генпрокуратуры. — Простите, а что значит — «уже особо некуда»?
— Не хотел вас сразу огорчать, но… Позавчера Стевана Бороевича убили.
Мукусееву показалось, что его очень сильно ударили под ребра.
Ему показалось, что ударили под ребра. Расчетливо и жестоко. Сначала он даже не поверил тому, что услышал, а слова Сергея Сергеевича падали как будто из темноты… на пороге дома… выстрелом в голову… нам сообщила его жена…
— Очень жаль, — сказал Сергей Сергеевич. —
Мукусеев почти с ненавистью посмотрел на прокурорского — именно из-за него с выездом задержались на двое суток. А вот если бы выехали на два дня раньше, то…
— Он указал место захоронения тел? — быстро спросил Широков.
— Нет, — ответил Сергей Сергеевич. — Он должен был указать место после получения денег.
— Каких денег?
— Бороевич помогал нам не совсем бескорыстно. Он хотел получить в качестве премии пять тысяч дойчмарок. Сразу заплатить мы не могли… И только три дня назад решение было принято. Я позвонил Бороевичу в Нови Град с предложением приехать и получить деньги. Позавчера приехала его жена. Деньги она получила, а когда вернулась домой, нашла мужа мертвым…
— Так в чем же дело? — спросил Мукусеев. — Почему в обмен на эти дойчмарки вы не потребовали координаты места захоронения?
— Потому что Бороевич мог точно привязаться к местности только на натуре, — сдержанно ответил помощник посла.
Все явно летело к черту. То, что в России представлялось относительно простым и понятным (приехали, связались с Бороевичем и местными властями, выехали в Костайницу и официально произвели вскрытие захоронения), оказалось ничем… Мукусеев снова неприязненно посмотрел на прокурорского. Но что это могло изменить?
Они отдохнули… хотя какой, к черту, мог быть отдых после известия об убийстве главного и, возможно, единственного свидетеля?… отдохнули, поужинали и около полуночи в сопровождении Сергея Сергеевича вошли в комнату для ведения секретных переговоров.
Комнатушка, расположенная в недрах здания посольства, была площадью метров двенадцать. В ней стоял стол, шесть стульев и тумбочка с видеодвойкой «самсунг». Монотонно гудели «глушилки», и было прохладно. Выпускник института Бонч-Бруевича определил на слух, что аппаратура глушения работает на частоте триста — триста сорок герц. К звуку «глушилок» примешивалось гудение кондиционера.
Сергей Сергеевич плотно закрыл дверь, сказал: прошу садиться, и положил на стол две объемные папки и видеокассету «BASF E-195». На этикетке было написано: «Стеван Бороевич. 11.08.93».
— С чего начнем? — спросил Сергей Сергеевич. — По порядку или сразу с кассеты?
Черному не терпелось увидеть интервью с покойником, но он пересилил себя и сказал:
— По порядку.
— О'кей… Будем плясать от печки, — согласился помощник посла. В течение двух часов он рассказывал о розыске. Часть фактов была Мукусееву известна, часть нет… Сергей Сергеевич говорил подробно, подтверждая свои слова справками, актами, протоколами опросов и схемами. Картина розыскных мероприятий предстала во всей своей масштабности. Стало очевидно, что в деле были задействованы десятки людей, которые использовали как легальные, так и не совсем легальные методы добычи информации. Не менее очевидным было и то, что Сергей Сергеевич наряду со своей дипломатической миссией выполняет и некую другую… И что все-то о методах розыска на чужой территории он все равно не расскажет.