Изменить судьбу
Шрифт:
– Я согласна!
– Эления вытирала текущие ручьем слезы.
– Это великая честь!
– Не только для тебя, - покивала головой Пресветлая.
– Я тоже буду присматривать за малышкой, мне даже любопытно, что за чудо в итоге получится.
– А как все будет?
– пискнула будущая мать.
– Сейчас узнаешь, раздевайся полностью.
Эления без колебаний сбросила на пол тонкую ночную рубашку и встала перед богиней. В руках Пресветлой заклубился яркий черно-белый комочек. Она легко толкнула его в сторону Элении и предупредила.
– Стой спокойно и не шевелись.
– Сгусток бесшумно вошел в тело молодой женщины, растекаясь по животу и щекоча спину,
– Сейчас ты пойдешь к мужу и займешься с ним любовью. Вы должны напитать ЭТО вашей энергией. Сегодняшней ночью ты забеременеешь и через 9 месяцев родишь девочку. Она инициируется при рождении. Назовешь её Анна-Сорита де Лей, так хотят Великие. Главное ИХ требование - никто не должен знать о Божественном вмешательстве...
– А муж?
– Ладно, мужу можешь сказать, но лишь тогда, когда родится Анна-Сорита. Больше никому.
Второе. Девочку учить с первых же дней всему, что оба знаете, а знаете вы немало, ведь преподаете в Академии уже не первый год.
И последнее - ребенок должен расти в любви.
– О да, я буду очень любить свое дитя, - выдохнула Эления.
– И сделаю все для того, чтобы она была счастлива.
– Только палку от усердия не перегни, - посоветовала Пресветлая.
– Люби своего ребенка, заботься о нем и постарайся не привлекать излишнего внимания, сама понимаешь. А теперь иди и доставь мужу удовольствие. Я серьезно, так надо.
Эрика разбудил поцелуй. Спросонья он даже не понял, что происходит, но когда открыл глаза, то не поверил происходящему. Двуликие заливали ночным голубовать-розовым светом спальню, поэтому хорошо было видно, как целомудренная Эления целует его, но не в губы. А потом скромница-жена превратилась в блудницу, хищную и распутную.
– Не мешай, - хрипло прошептала она и оседлала его.
Это была невероятная ночь, длинная, сладкая и просто роскошная. Угомонившись к утру, Эления обвилась вокруг мужа и шепнула:
– Я знаю, что забеременела, - она уснула, а Эрик начал страстно молиться Пресветлой, надеясь, что чудо, наконец, произойдет.
– Ты довольна?
– Тьма рассматривала спящих супругов, освещенных теплым желтым светом поднимающихся солнц.
– Или нужно еще что-то?
– Нет, все хорошо, - Равновесие кивнула Пресветлой, - мы появимся здесь не скоро. Присмотри за девочкой. И спасибо за помощь.
– Великие, - Богиня с достоинством поклонилась и исчезла.
– Аватару пристроили, - Свет протянула руку сестрам.
– Теперь можно заняться и нашими делами. Пошли?
Глава 3.
На утро, сладко потянувшись и поцеловав мужа в плечо, Эления спрыгнула с постели, быстро оделась под его довольным взглядом, вышла в коридор и, усилив магически голос, скомандовала:
– Всем собираться! Мы уезжаем в деревню! Немедленно!
И начался дурдом, так, по крайней мере, охарактеризовал это толстяк Грум, личный слуга и помощник Эрика. Особняк сразу же наполнился шумом, захлопали двери многочисленных шкафов, заскрипели ящики комодов, слуги пробегали мимо идущего по дому хозяина с ворохом одежды и разных нужных на отдыхе вещей. Каждая комната проверялась лично Эленией и консервировалась до осени, чтобы к их возвращению в доме даже лишняя пылинка не появилась.
– Слава Пресветлой, - Грум прикрыл за собой двери кабинета, отсекая хлопотливый шум дома, - наконец-то госпожа решила уехать из этого пекла. Давно пора, - он привычно бурчал, собирая личные вещи хозяина, но его голос был довольным.
Эрик понимал Грума, все в доме понимали. С Эленией произошла разительная перемена. Куда
Вскоре карета господ медленно выехала за ворота усадьбы, за ней последовала крытая повозка со слугами и вещами, а в хвосте пристроились двое охранников верхом. Почему в хвосте? А какая ещё охрана нужна сильнейшим магам Ирии, да и путь семейства де Лей был недалеким, в соседнее баронство, где на берегу океана уже давно жил Хьюго де Гривз, великий ученый и врач. Оставшимся слугам Эления дала отпуск и выплатила жалование до осени. Оглянувшись, Эрик увидел, как за ними закрывает ворота старый Умник, его дядя и по совместительству магистр Ордена Согласия.
– Теперь до осени колдовать будет в нашей лаборатории, - хмыкнул Эрик.
– Ну и ладно, - отмахнулась жена, - дом взорвать он все равно не сможет, ты же сам защиту ставил, а так - пусть колдует. Может что-нибудь и получится.
Супруги переглянулись и прыснули, вспомнив, как в их прошлое отсутствие Умник "наколдовал" 20-литровую бутыль самогона, а потом неделями смешивал его с различными настойками, проверяя на себе получившийся результат. Лучшие образцы, как послушный слуга, каким он всегда представлялся перед посторонним, он перелил в красивые бутылки и выставил на стол в столовой. Ох, и веселым же был приезд господ из деревни. Как они тогда напробовались, страшно вспомнить.
Ночевать остановились на постоялом дворе, хотя их зазывал в гости проезжавший мимо хозяин окрестных земель барон Керра, давний друг семьи де Гривз. Но Эления отказалась.
– Дядя Ол, не обижайся, но ехать к тебе нужно обстоятельно и надолго, чтобы и поговорить всласть, и с дочерью твоей - моей закадычной подружкой - посплетничать, и мужчинам нужно выпить-закусить не спеша. А утром всем на рыбалку съездить...
– Это святое, - подтвердил ухмыльнувшийся Эрик.
– И главное при этом - никуда не спешить, - продолжила Эления.
– Впопыхах приехать, ни свет, ни заря умчаться, толком не повидавшись - лишь пустые хлопоты и маета для всех. Так что нет, вот обживемся у отца немного, подзагорим на солнышке, а потом и приедем в гости. Хорошо?
– Ладно, уговорила, - вздохнул Ол, - но вы все же недолго у отца отсиживайтесь. Хотя, - вдруг глаза его загорелись, - можно ведь иначе все сделать. Мы приедем за вами через декаду (месяц - три декады), побудем денек-другой, а потом все вместе поедем к нам. Тогда и ждать никому не придется, а то знаю я своих баб. Сядут у окна выглядывать и надеяться - а вдруг вы раньше появитесь?
Ещё день прошел в поездке, но прежняя тоска к Элении, к большому опасению Эрика, так и не вернулась. Понемногу привыкая к своей новой (старой) жене, ставшей, как и в начале их брака, уравновешенной и смешливой умницей, он и сам незаметно стал изменяться. Куда только делась обреченность во взгляде, вечная обеспокоенность тем, чтобы любимая жена не наделала глупостей. Ведь он так боялся потерять её, что наступил на горло собственной гордости, соглашаясь со всем, что Эления делала и говорила, лишь бы не огорчать и не расстраивать жену. В сущности, Эрик смог бы обойтись и без ребенка, но вот она не могла и от этого была просто в отчаянии.