Измена: B-52

Тес Ария

– Иди ко мне, малыш, - хрипло шепчет, а что я?

Хотела бы посмотреть, разве что, на кого-то, кто откажется.

Подползаю медленно, но Стас — он все же Стас, надолго его не хватает. Он теряет контроль и терпение, подтягивает к себе за ягодицы и сажает сверху. Я смеюсь, вцепляясь в его плечи, а сама тяну руку к тому самому аргументу, но Стас ее перехватывает и зажимает за спиной.

– Не сейчас.

– Что?
– растеряно шепчу, а он второй рукой убирает волосы с моего лица и улыбается.

Ладно.

Я разочарована, и мне обидно. Опускаю глаза на его грудь, только вот в ответ слышу глухой смешок и сразу возвращаюсь к его глазам.

– Я хочу тебя безумно и еле сдерживаюсь, но еще больше я хочу поговорить.

– О чем?

– Обо всем. Правильно это будет.

– Ты приехал попрощаться?
– еще тише спрашиваю, хотя казалось бы это невозможно.

Но теперь я иначе не могу. У меня сердце так колотиться, хоть стой, хоть падай. Глупости горожу, знаю, никто не станет прощаться ТАК, а иначе не могу — я просто, наверно, до конца не верю, что он выбрал меня…

– Вот именно, чтобы ты не задавала мне больше таких идиотских вопросов, я и хочу сначала поговорить. Рассказать, что было, после того, как ты уехала…

Стас

Я стою у дома Ольги уже какое-то время, а сам не решаюсь пока войти. Для меня тот первый ужин с отцом прошел с большей пользой, чем для Юрки, конечно. Тот все время хохлился, но он молодой еще, зеленый. Я тоже бы хохлился, да я, собственно, только этим и занимался все то время, что он пытался наладить со мной мосты.

Впервые отец появился в моей жизни вновь, когда я уже учился во Франции. Мне было двадцать, а он приехал на один из наших экзаменов, как «самое важное лицо», и сразу меня узнал. Улыбался весь, гордился, грудь колесом — подошел, а я ему сразу вмазал. Остальные наши встречи ничем не отличались. Я столько раз бил его по морде, что сам со счета сбился — плохо это, но во мне до недавнего времени орало детство, заставшее не только в заднице, но и в принципе во всем моем теле и душе. Марина то права: я ребенок совсем. Веду себя глупо, делаю вещи, последствия которых не просчитываю, выбираю неправильных женщин…

Сегодня мы встречались в пятый раз и, если честно, прошло все гладко и даже очень. Что-то у меня в голове щелкнуло, когда я увидел, что он на самом деле хочет попытаться, а может сам я стал слишком стар уже для чрезмерно энергичных «разборов полета»? Может я просто устал? Пятнадцать лет, как никак, бегаю от отца, как мальчишка, но от себя не сбежишь все-таки. Мы не стали лучшими друзьями и не станем ими в одночасье, но я вполне могу себе позволить дать ему шанс.

??????????????????????????

И я даю. Юра — ни в какую. А я снова приехал сегодня утром к матери на шашлыки с Авророй. Отец от нее в восторге. Мне так тепло на душе становится, когда я вижу, как они играют, как она лопочет ему

всякое, и улыбаюсь. Потом ее забирает мама — она испачкалась в клубнике, надо срочно ее умыть! А мы остаемся втроем. Одним мужчины. Костя, правда, быстро ретируется, так что с отцом мы вдвоем. Сидим в беседке, следим за шашлыком. Молчим. Это, правда, уже не неловкая тишина, как была сначала, я ей даже почти улыбаюсь, но сам нет-нет, а посмотрю вдаль. На небо. Грустно, не хватает чего-то очень важного…точнее кого-то очень важного.

– …То есть Марина больше не твоя девушка?

Хотелось съязвить так сильно, что руки зачесались, но я только фыркаю — отец усмехается.

– Лезу не в свое дело? Слишком рано?

– Слишком рано.

– Прости, но я просто должен был сказать, что она очень хорошая девушка.

– Потому что тебе помогла?
– бросаю на него колкий взгляд, на что он слегка мотает головой и мягко мне отвечает.

– Потому что я видел, что ей ты важен. Твоей этой Ольге — нет. За мной пошла только одна из твоих женщин, Стас. Чтобы спасти тебя. Где была вторая?

– Со мной.

– После того, как сама создала эту ситуацию? Удобно.

– Я не сказал, что верю тебе.

– Но в глубине души ты веришь. Какой мне резон врать?

Молча давлю в себе желчь, потому что не могу объяснить ни его намерений, ни ее. Конечно, больше я склоняюсь к тому, что врет она — на Ольгу это похоже, — а все равно верить не хочется как-то. В то, что был таким слепым, когда замуж ее брал, твою мать…

– Вика мне рассказала немного о Марине. Ты с ней счастлив был, да?

– Давай не будем говорить о ней. Дело не в том, что рано, я не хочу просто.

– Значит да…Почему ты ее отпустил тогда?

– Я не могу держать ее, потому что не уверен, что смогу дать то, чего она хочет.

– И чего она хочет?

– Чтобы я не общался с Ольгой. Это невозможно.

– Не думаю, что ей это нужно.

Усмехаюсь и откидываю голову на толстую колонну, прикрыв глаза.

– Ты не знаешь ни одну из них, но делаешь выводы.

– Твоя правда, но я знаю женщин. Марина не похожа на ту, кто будет запрещать тебе общаться с кем угодно, тем более с дочерью.

– Она и не запрещает. Просит выбрать между ней и Ольгой, но я не знаю как? Ольга для меня значит много, она родила мою дочь! Она говорит, что я мчусь по любому поводу, а как иначе? Я не хочу…

Резко осекаюсь, смотрю на отца, но он лишь мягко мне улыбается и пару раз кивает.

– Ты не хочешь их бросать, как я вас бросил. Понимаю…

– Прости, но да.

– Нет, ничего, я сделал то, что сделал, и выбрал то, что выбрал. От этого не уйти, но, Стас, послушай, ты впадаешь в крайности.