Измаил-Бей

Лермонтов Михаил Юрьевич

4

Но в бурях битв не думал Измаил.Сыскать самозабвенья и покоя.Не за отчизну, за друзей он мстил, —И не пленялся именем героя;Он ведал цену почестей и слов,Изобретенных только для глупцов!Недолгий жар погас! душой усталый,Его бы не желал он воскресить;И не родной аул, – родные скалыРешился он от русских защитить!

5

Садится день, одетый мглою,Как за прозрачной пеленою…Ни ветра на земле, ни тучНа бледном своде! чуть приметноОрла на вышине бесцветной;Меж скал блуждая, желтый лучВ пещеру дикую прокралсяИ гладкий череп озарил,И сам на жителе могилПеред

кончиной разыгрался,И по разбросанным костям,Травой поросшим, здесь и тамСкользнул огнистой полосою,Дивясь их вечному покою.Но прежде встретил он двоихНедвижных также, – но живых…И, как немые жертвы гроба,Они беспечны были оба!

6

Один… так точно! – Измаил!Безвестной думой угнетаем,Он солнце тусклое следил,Как мы нередко провождаемГостей докучливых; на немЧеркесский панцырь и шелом,И пятна крови омрачалиМестами блеск военной стали.Младую голову СелимВождю склоняет на колени;Он всюду следует за ним,Хранительной подобно тени;Никто ни ропота, ни пениНе слышал на его устах…Боится он или устанет,На Измаила только взглянет —И весел труд ему и страх!

7

Он спит, – и длинные ресницыЗакрыли очи под собой;В ланитах кровь, как у девицы,Играет розовой струёй;И на кольчуге боевойЕму не жестко. С сожаленьемНа эти нежные чертыВзирает витязь, и мечтыЕго исполнены мученьем:«Так светлой каплею роса,Оставя край свой, небеса,На лист увядший упадает;Блистая райским жемчугом,Она покоится на нем,И, беззаботная, не знает,Что скоро лист увядший тотПожнет коса иль конь сомнет!»

8

С полуоткрытыми устами,Прохладой вечера дыша,Он спит; но мирная душаВзволнована! полусловамиОн с кем-то говорит во сне!Услышал князь и удивился;К устам Селима в тишинеПрилежным ухом он склонился:Быть может, через этот сонЕго судьбу узнает он…«Ты мог забыть? – любви не нужноОдной лишь нежности наружной…Оставь же!» – сонный говорил.«Кого оставить?» – князь спросил.Селим умолк, но на мгновенье;Он продолжал: «К чему сомненье?На всем лежит его презренье…Увы! что значат перед нимПростая дева иль Селим?Так будет вечно между нами…Зачем бесценными устамиОн это имя освятил?»«Не я ль?» – подумал Измаил.И, погодя, он слышит снова:«Ужасно, боже! для детейПроклятие отца родного,Когда на склоне поздних днейОставлен ими… но страшнейЕго слеза!..» Еще два словаСелим сказал, и слабый стонВдруг поднял грудь, как стон прощанья,И улетел. – Из состраданьяКнязь прерывает тяжкий сон.

9

И вздрогнув, юноша проснулся,Взглянул вокруг и улыбнулся,Когда он ясно увидал,Что на коленях друга спал.Но, покрасневши, сновиденьеПересказать стыдился он,Как будто бы лукавый сонИмел с судьбой его сношенье.Не отвечая на вопрос(Примета явная печали),Щипал он листья диких роз,И, наконец, две капли слезВ очах склоненных заблистали;И, с быстротой отворотясь,Он слезы осушил рукою…Всё примечал, всё видел князь;Но не смутился он душоюИ приписал он простоте,Затеям детским слезы те.Конечно, сам давно не знал онПечалей сладостных любви?И сам давно не предавал онСлезам страдания свои?

10

Не знаю!.. но в других он чувстваСудить отвык уж по своим.Не раз, личиною искусства,Слезой и сердцем ледяным,Когда обманов сам чуждался,Обманут

был он; – и боялсяОн верить, только потому,Что верил некогда всему!И презирал он этот мир ничтожный,Где жизнь – измен взаимных вечный ряд;Где радость и печаль – всё призрак ложный!Где память о добре и зле – всё яд!Где льстит нам зло, но более тревожит;Где сердца утешать добро не может;И где они, покорствуя страстям,Раскаянье одно приносят нам…

11

Селим встает, на гору всходит.Сребристый стелется ковыльВокруг пещеры; сумрак бродитВдали… вот топот! вот и пыль,Желтея, поднялась в лощине!И крик черкесов по зареГудит, теряяся в пустыне!Селим всё слышал на горе;Стремглав, в пещеру он вбегает:«Они! они!» он восклицает,И князя нежною рукойВлечет он быстро за собой.Вот первый всадник показался;Он, мнилось, из земли рождался,Когда въезжал на холм крутой;За ним другой, еще другой,И вереницею тянулисьОни по узкому пути:Там, если б два коня столкнулись,Назад бы оба не вернулисьИ не могли б вперед идти.

12

Толпа джигитов [6] удалая,Перед горой остановясь,С коней измученных слезая,Шумит. – Но к ним подходит князь,И всё утихло! уваженьеВ их выразительных чертах;Но уважение – не страх;Не власть его основа – мненье!«Какие вести?» – Русский станПришел к Осаевскому Полю,Им льстит и бедность наших стран!Их много! – «Кто не любит волю?»Молчат. – «Так дайте ж отдохнутьСвоим коням; с зарею в путь.В бою мы ради лечь костями;Чего <же> лучшего нам ждать?Но в цвете жизни умирать…Селим, ты не поедешь с нами!..»

6

Наездники. (Примечание Лермонтова.)

13

Бледнеет юноша, и взорПонятно выразил укор: —«Нет, – говорит он, – я повсюду,В изгнанье, в битве спутник твой;Нет, клятвы я не позабуду —Угаснуть или жить с тобой!Не робок я под свистом пули,Ты видел это, Измаил;Меня враги не ужаснули,Когда ты, князь, со мною был!И с твоего чела не я лиСмывал так часто пыль и кровь?Когда друзья твои бежали,Чьи речи, ласки прогонялиСуровый мрак твоей печали?Мои слова! моя любовь!Возьми, возьми меня с собою!Ты знаешь, я владеть стрелоюМогу… И что мне смерть? – о, нет!Красой и счастьем юных летМоя душа не дорожила;Всё, всё оставлю, жизнь и свет,Но не оставлю Измаила!»

14

Взглянул на небо молча князь,И, наконец, отворотясь,Он протянул Селиму руку;И крепко тот ее пожалЗа то, что смерть, а не разлукуПечальный знак сей обещал!И долго витязь так стоял;И под нависшими бровямиБлеснуло что-то; и слезамиЯ мог бы этот блеск назвать,Когда б не скрылся он опять!..

15

По косогору ходят кони;Колчаны, ружья, седла, брониВ пещеру на ночь снесены;Огни у входа зажжены;На князе яркая кольчугаБлестит краснея; погруженВ мечтанье горестное он;И от страстей, как от недуга,Бежит спокойствие и сон.И говорит Селим: «Наверно,Тебя терзает дух пещерный!Дай песню я тебе спою;Нередко дева молодаяЕе поет в моем краю,На битву друга отпуская!Она печальна; но другойЯ не слыхал в стране родной.Ее певала мать роднаяНад колыбелию моей,Ты, слушая, забудешь муки,И на глаза навеют звукиВсе сновиденья детских дней!»Селим запел, и ночь кругом внимает,И песню ей пустыня повторяет: