Изгой

Челиста Михаил

Я успеваю его рассмотреть: молодой — тридцать с небольшим; круглое, одутловатое лицо; прямой мясистый нос; глаза на выкате; толстые губы; рост… сто восемьдесят и выше; грузноват. Смотрит нагло:

— Сядь в машину! — это он мне, показывает пальцем на жигуль и немного наклонив голову разворачивается ко мне.

Я достаточно близко и смотрю только на Дашу — не есть хорошо, что она рядом. Ладно губошлёп, живи пока.

Без размаха и очень точно — правой, на полураспрямлённом локтевом, снизу вверх в его

челюсть — бью! Роста хватает.

— Атц.

Это не он, это его нижняя челюсть встретилась с его верхней…

— А!

А это вскрикивает Даша — она поворачивалась и увидела этот момент…

Детина же строго вертикально приземляется на свои колени. За секунду до этого, он вытянулся вертикально вверх, будто бы подпрыгнул.

Ну а сейчас… Голова безвольно упёрлась подбородком в грудь, слюни текут через нижнюю губу, безвольные руки на земле раскрытыми ладонями вверх. Секунда, две и он правым боком валится на землю.

— Даша. — пристально смотрю ей в глаза: — По лицу ударил?

Она не двигается, прижав кулачки и закрыв ими пол-лица, и не отвечая, смотрит… за меня.

Да я уже и сам слышу, и тут же поворачиваюсь — близко ещё один. Вероятно был в машине и поэтому я его не заметил. Полное, круглое лицо, росту… тож сто восемьдесят, не меньше и не слаб комплекцией. Соображаю, что буду бит ногами, а начнёт он, скорее всего, с правой ноги.

Сблизились. Он — правой прямой, стопой с задранным носком — с ходу, мне в грудь. Да и ладно — не уворачиваюсь. Левой — крюком, в эту стопу — в пятку, в том же векторе только в обратку — бью!

— Ауа-ыыхх!

Это он уже на боку, обхватив свою ногу ниже колена. М-да… Прыгнуть на прямую ногу, да на одну, да с третьего этажа, да на асфальт! Смело, но опрометчиво.

— Тихо! — говорю ему, чуть наклонившись в его сторону.

Но совсем замолчать у него не получается, всё равно мычит сквозь зубы, правда тише, да держится за ногу которая участвовала в прыжке…

Есть же ещё и третий — его краем зрения я заметил, когда со вторым разговаривал. Он, поначалу с другой стороны машины только выглянул и, не сделав и шага, увидел как этот приземлился, и тут же развернулся, и в салон. Теперь же возвращается, да не один…

Поражаюсь я нам. Почему же у нас попугайство и обезьянничание в чести? Ну почему бейсбольная бита?! В любой нашей машине предусмотрена монтировка — штатный инструмент. Очень удобная и железная! В конце-то концов, если мало, возьми в другую руку гаечный ключ на… шестьдесят четыре, к примеру — длинная, стальная ручка, да он как булава в руке. И потом, что случись любой адвокат скажет, что это была самооборона, потому что не преднамеренно — это же штатные ключи в автомобиле. А бита? Какая ж к чёрту самооборона? Ты же её, брат, специально положил в машину, как оружие. Ну? Разница же очевидна. Нет же… Ну нет в машине штатного места для бейсбольной биты. Нету. Вот и этот обезьян туда же. Балбес…

Не высок — немного выше меня. Чувствуется, что ну очень не голодает.

Лицом дополняет, до кучи, команду полномордых. Короче, сблизились. Он с ходу биту на меня — кто бы сомневался, но грамотно, ни там слева направо или наоборот, нет. Он её сверху вниз и по диагонали — справа налево, соображает, что деваться мне некуда.

Как говорит Даша — иийых, если уж я питбуля на тысячной доле секунды уловил, то уж тебя-то ушлёпка… Лады — повертимся, посмотрим у кого диагонали диагональней.

Бита опускается и я — головой, на и под неё одновременно вместе с ней опускаюсь, и колени подгибаю, да правым плечом вперёд закручиваю — бита дальше и я дальше. А потом, опять с закручиванием, выпрямляюсь. Короче, когда таким манером — по инерции, бита должна была вбить мой позвоночник в мою же собственную задницу, то там их уже не стояло, я уже выпрямленный торчал, своим левым к его правому плечу. Тут представилось два варианта: или оставить ему возможность левую лодыжку самому себе выбить; или…

Тыльной стороной левого кулака, поверх его рук в его правую скулу — бью!

— Клякц.

Звук не громкий — это сорвалась с петель его нижняя челюсть. Вектор-то я ему поменял и инерции добавил, так что он своей битой только землю и взрыхлил перед собой, падая на левый бок и уже без сознания.

Быстро оглядываю поле битвы. Первый уже пытается опереться на руки. Минута и придёт в себя. Второй не пытается встать, держится за ногу и мычит сквозь зубы и по тому, как он это делает, чувствую — у него в лодыжке не просто связки растянуты, а перелом. Третий как завалился, так пока и лежит.

Конечно, всё подкатило очень кстати. Может в машине ещё кто? Такой кураж — забыл обо всех своих треволнениях. Но не ради же веселья я это затеял — Даша и причина, и следствие, дружочек мой.

Поскольку всё произошло довольно быстро она не успела никуда отойти. Так и стоит с согнутыми в локтях руками, прикрывая пол-лица и грудь — в глазах слёзы и испуг — это видно даже при неярком освещении.

Подхожу к ней и отстраняя её ладошку смотрю на щёку, ожидая увидеть кровоподтёк, но ничего не нахожу — вполне возможно, что удар получился звонким, но не сильным.

— Даша, он по лицу ударил?

Даша на мгновение зажмуривается, отрицая, качает головой и тонким, от сдерживаемых слёз, голоском произносит:

— Нет, по ладони… — и у меня сразу же, как камень с души. — Успела, подставить.

И тут же переведя взгляд на того, кто был с битой, ещё более тонким голоском спрашивает:

— Они убитые? — разумея первого участника и этого.

— Нет, нет Даша. — настроение у меня приподнятое.

— Мне конец… теперь. — голосок срывается.

Она всхлипывает и прижимает к глазам свои кулачки пытаясь сдержать слёзы. Отводя её руки в стороны, я заглядываю ей в лицо: