Изгой

Пучков Лев Николаевич

– «Все бросить» – это когда? – встрепенулся Филин, умудрившийся слегка задремать под нашу оживленную беседу. – У нас на послезавтра – Барсуков.

– Да подождет Барсуков, никуда не денется, – небрежно отмахнулся РПК. – Давайте: быстренько включаемся, любые ресурсы, любые вопросы – все решим.

– Хорошо, – кивнул Седой. – Когда начнем?

– А когда надо?

– Чем быстрее, тем лучше. Мы не знаем, с какой скоростью они будут работать. Но мы должны их опередить, иначе все это не будет иметь ни малейшего смысла.

– Ну так за чем

дело стало? – воскликнул РПК. – Давай, начинайте прямо сейчас!

– Все, начали, – Седой взял телефон и пошел на террасу. – Я сейчас...

Вернувшись через три минуты, он сообщил:

– Чкаловский. Борт в шесть утра, отправляется вся команда.

Филин молча кивнул: будет сделано.

– Разрешите, мы с этим бортом полетим? – врезался Федя.

– Да нет, не стоит, – покачал головой Седой. – Торопиться вам некуда, спокойно делайте свои дела, подчищайте здесь все, потом приедете туда своим ходом.

– Мы хотим принимать участие в операции, – заявил Федя.

– Зачем? – Седой лениво вскинул бровь. – Какой смысл?

– Как это «зачем»? – удивился я. – В таком деле пять лишних стволов никогда не помешают!

Филин откровенно хмыкнул.

– Да нет, ствол у вас один, – Седой кивнул в сторону Феди. – Остальные – это недоразумение. И вообще, вы там будете обузой.

– Мы будем полезны! – горячо возразил Федя. – Мы выросли там. Знаем места, мальчишками все там облазили, буквально каждый кустик. Людей знаем. Поможем организовать взаимодействие с казаками. И потом, не забудьте – это ведь наши родственники. Мы туда все равно поедем и по-любому будем принимать какие-то меры на свой страх и риск. То есть, может получиться так, что мы будем путаться у вас под ногами и в итоге навредим общему делу.

– Да, и кстати, – поддержал я Федю. – Не забудьте, что я один могу опознать Яныча.

– А при чем здесь Яныч? – насторожился Седой.

– Ну, мало ли... Вдруг поедет туда сам, чтобы принять участие в операции? Прикиньте, как будет досадно, если вы там всех укокошите, а потом выяснится, что он был среди участников группы?

Вот это я ляпнул совершенно наобум.

Я понятия не имел, какие у них планы в отношении этого Яныча – может, напротив, они ищут его, чтобы как раз-таки укокошить?

– Интересная мысль... – Седой впервые за все время глянул на меня одобрительно. – Не факт, что так и будет... Но такой вариант исключать нельзя. Тогда вообще открываются интересные перспективы. Молодец!

– Ну вот, видишь! – обрадовался РПК. – А ты говоришь – обуза.

– Тогда так, – Седой указал на Филина. – Основное условие, на котором мы вас пустим в операцию, – беспрекословное повиновение. Скажет целыми днями копать – будете копать, скажет стоять на месте – будете стоять. Никаких вопросов, никакого волюнтаризма, все команды выполнять беспрекословно, точно и в срок.

– Да мы уже работали, – напомнил сияющий Федя. – По-моему, никаких нареканий не возникло.

– Да, по той работе я в курсе, – припомнил Седой. – Насчет нареканий,

правда, не помню...

– Все было в пределах нормы, – подтвердил Филин. – Кое-какие проблемы были, но это рабочие моменты, решили на месте.

– Ясно. И еще... – Седой многозначительно вздел палец, призывая к вниманию. – Вы теперь с нами. Пусть некоторое время, ненадолго, но... Запомните, только без всяких обид, давайте сугубо по-деловому: не то чтобы мы вам не доверяем, но постарайтесь как можно меньше вникать в детали. Инфо – по минимуму. От вас будут кое-что скрывать, не старайтесь узнать больше, чем нужно. Потому что все, что вы будете знать, у вас легко могут «снять» – и без вашей на то воли.

– Да все понятно! – нетерпеливо кивнул Федя. – Не волнуйтесь, лишнего никто не спросит, я сам за этим прослежу. А теперь надо быстренько решить вопрос с Ленкиными предками и Роминой бабкой. Вот тут наклевывается проблемища: я понятия не имею, с какого бока нам подойти к Ленкиной матери...

– Мы сами решим, – вмешался РПК. – Я сейчас дам команду, все сделают.

– А вот про «быстренько» – забудьте, – сурово предупредил Седой. – Теперь все – с оглядкой, пять раз проверяясь, основательно и дотошно. Вы теперь попали в сферу интересов, так что побудьте немного параноиками – не помешает. Насчет Елениной мамы не волнуйтесь. Ее отмотивирует наш человек.

– А, это тот спец по переговорам? – вспомнил Федя.

– Он самый, – подтвердил Филин.

– Ладно, хорошо...

– Вопросы? – уточнил Седой.

– Ну, в общем... – я замялся, не зная, как преподнести генеральный вопрос, все это время мучивший меня. – Вот вы занимаетесь нашей проблемой... Гхм...

– И что?

– А какое вам дело до нас? – Федя неожиданно озвучил мой вопрос. – Зачем вообще вы с нами возитесь?

– Думаю, это по твоей части, – Седой живо переадресовал вопрос РПК.

– Вопрос простой, отвечаю с ходу, – РПК широко и искренне улыбнулся. – Я, ребята, сроду не был альтруистом, милосердием никогда не страдал и вообще жадина – за копейку удавлюсь. Именно поэтому у меня много денег и еще больше влияния. Скажу просто: мой интерес к вам насквозь утилитарен. Вы мне нужны. У меня на вас большие планы в рамках Русского Проекта. Вы, может, пока не понимаете этого, но вы для этого проекта – жутко перспективные перцы.

– Это в каком аспекте? – встревожился я. – В качестве демонов Русской Революции, что ли?

– Ну, об этом как-нибудь потом поговорим... – РПК мое предположение неожиданно смутило, и он уклонился от ответа. – Когда решим все сиюминутные проблемы, у нас будет время. И еще... Мне, ребята, вас просто по-человечески жаль. Это несправедливо и страшно, что с вами все получилось именно так...

Да, похоже, не врет. Чувствуется в этом большущем мужике какая-то пронизывающая искренность и открытость, и я начинаю догадываться, какие именно качества позволяют ему привлекать к своему Проекту стольких людей. Нет, это отнюдь не жадность и продуманность...