Изгой

Портер Дональд Клэйтон

– Скоро Балинта станет женщиной. – Мать кивнула:

– Да, а Уолтер мужчиной. – Ренно усмехнулся:

– Настанет день, и они захотят стать мужем и женой.

– Этот день настанет гораздо раньше, чем ты думаешь. – В голосе Ины звучала печаль. – Ты тоже должен выбрать себе жену, Ренно. Ты старший сын своего отца. Ты много путешествовал и видел много чудес. Но ты обязан жениться! Твой долг подарить Гонке и Ине внуков.

Ренно почувствовал себя неловко и на короткое мгновение вспомнил сначала Адриану, потом Дебору.

– Нет

женщины, которую я хотел бы взять в жены.

– Это неправильно. Когда воин добивается успеха, он обязан жениться. Это его долг перед соплеменниками. – Ина задумалась и замолчала. – Я много об этом размышляла, Сын мой. Много молодых женщин в землях сенеков мечтают о том, чтобы ты взял их в жены. Но, возможно, тебе нужна другая жена. Ты столько всего видел. Ты столько всего знаешь.

Ренно был потрясен:

– Ты хочешь сказать, что мне нужно жениться на женщине из английских колоний, мать моя?

– Не мне выбирать для тебя жену, – резко ответила Ина. – Тебе подскажут духи, как они в свое время подсказали нам с твоим отцом. Твой отец всю жизнь прожил в этом селении. Я родом из небольшой деревни сенеков. Он заходил в нашу деревню, когда был еще молодым воином. Мы увидели друг друга и сразу поняли, что станем мужем и женой. Духи свели нас вместе.

Ренно никогда раньше не слышал о том, как познакомились его родители, и потому слушал с большим вниманием.

Но Ина больше ничего не сказала.

– Доверься духам, сын мой, они приведут тебя к женщине, которая станет твоей женой.

Ренно заметил в дверном проеме Эличи и обрадовался.

– Тебя вызывают на совет, Ренно, – сказал Эличи. Если воина вызывали на совет, медлить не следовало.

Ренно сразу отправился к небольшой хижине совета.

Как обычно, члены совета сидели вокруг небольшого огня, разведенного посреди хижины в выложенном камнями очаге. По кругу передавали длинную трубку.

Гонка подозвал сына, и тот сел слева от отца.

– Расскажи нам, Ренно, о наших врагах, – сказал Гонка. Ренно с большим удовольствием рассказывал все своим соплеменникам, чем военачальникам в Бостоне.

– В землях французов много алгонкинов, – начал он. – Но они слабы. Их спокойно могут победить наши младшие воины. Оттава меньше по численности, но они столь же хитры, как и эри. У них нет друзей. Если их отрезать в бою от других, то можно их одолеть. Они будут отважно сражаться, но, увидев, что остались одни, сами прекратят битву и отдадут нам свои томагавки.

Все это прекрасно знали собравшиеся на совете вожди. Они дружно кивали.

Ренно остановился, взял протянутую ему трубку и сделал несколько затяжек. Потом он сказал неожиданно даже для самого себя:

– Гуроны великий народ. Они смелые воины. Они сильные воины. Они хитры почти как сенеки.

Военные вожди, неплохо знавшие своих исконных врагов, ничуть не удивились, но хранители веры, которые обычно не

принимали участия в битвах, были потрясены. В хижине совета никто никогда не хвалил гуронов.

– В лесу меня преследовал отряд воинов-гуронов, – сказал Ренно. – Я придумал много хитростей, чтобы обмануть их, но они все равно шли по следу.

Один из старейшин, бывший военный вождь, пристально и сурово посмотрел на молодого сенека:

– Ты хочешь сказать, что гуроны могут одолеть сенеков на поле боя?

– Ни один народ не может одолеть сенеков, – решительно заявил Ренно. – Но в землях французов я неплохо узнал гуронов. Они будут сражаться до последнего, много воинов-сенеков падет от руки гуронов. – Ренно посмотрел на отца, взглядом спрашивая у него разрешения рассказать то, о чем уже говорил Гонке.

Великий сахем слегка наклонил голову.

– Может статься, – сказал тогда Ренно, – что гуроны не всегда будут союзниками французов.

Его слова произвели на членов совета ошеломляющее действие. Военный вождь, который только что собирался поднести трубку ко рту, замер на месте, несколько членов совета выказали недоверие, другие смотрели на Ренно так, будто он сошел с ума.

– Французы не считают гуронов своими друзьями. В сердце своем они презирают гуронов. За это гуроны ненавидят их. Когда рядом нет посторонних, они плюют в сторону французов.

– Как могут этим воспользоваться сенеки? – спросил военный вождь.

– Я много думал об этом, – ответил Ренно. – Но никто не знает, как поведут себя гуроны.

– Скажи, – вступил в разговор Гонка, – что бы делал ты, будь, ты на месте военного вождя, сражающегося с гуронами в форте Луисберг?

– Сначала я бы дрался, – ответил Ренно.– Я бы выиграл бой. А потом предложил бы гуронам стать нашими союзниками, нашими братьями. На короткое время. Слишком много ненависти в сердцах сенеков по отношению к гуронам и в сердцах гуронов по отношению к сенекам. Поэтому стать настоящими братьями мы никогда не сможем. Но думаю, что мое предложение приняли бы многие гуроны. Они бы переметнулись на нашу сторону. Возможно, только до окончания войны. После войны мы, вероятно, снова стали бы врагами. Но даже если бы они стали нашими союзниками на короткое время, прекратили бы сражаться против нас, нам было бы намного легче выиграть эту войну.

Предложение Ренно было столь неожиданным и смелым, что никто не нашелся, что сказать. Первым заговорил Сунайи:

– И ты бы поверил гуронам?

– Никогда! – с чувством ответил Ренно. – Даже если бы они присоединились к нам всего на несколько дней, я бы ничего серьезного им не поручал. Они в любой момент без предупреждения могут предать. Однако, если мы будем к этому готовы, они не причинят нам большого вреда. Французы сильны, но без поддержки гуронов им придется трудно.

Снова воцарилось молчание. Гонка сложил руки на груди.