Изгои
Шрифт:
Он летел от заправки до заправки, пересекая невыразительный черный пейзаж. Только в Бирмингеме его внимание привлекли ярко освещенные центр развлечений и здание правления Королевского автомобильного клуба, стеклянный фасад которого рассекал дождь, как нос корабля морские волны. И снова пустынная магистраль и непроницаемая темень.
В Нортгемптоне он остановился выпить кофе и сидел, уставившись в свое отражение в забрызганном дождем стекле. Вдалеке прогрохотала колонна большегрузов, будто поезд по невидимым рельсам. Накладываясь на его собственное отражение, не раз появлялось
К четырем утра он добрался до магистрали М25, и машин стало больше. Дорога высохла, ветер почти прекратился, и он на скорости объехал Лондон, постояв лишь немного в очереди на Дартфорд-кроссинг, чтобы съехать на свободное шоссе М20. Эта часть пути, хоть и спокойная, оказалась самой тяжелой: в нескольких городках пришлось снижать скорость, мелькание домов в свете фар больно било по воспаленным глазам. Затем снова монотонное полотно дороги стремительно набегало навстречу и ложилось под колеса миля за милей; лишь короткие участки дорожных работ разнообразили черноту трассы. Единственными ночными путешественниками, кроме него, были водители грузовых фур да случайные туристы, спешащие на ранний дуврский паром либо в туннель под Ла-Маншем.
Он свернул на шоссе А20, последний перегон в его маршруте, и почти сразу влетел в низкий туман. Пришлось сбросить скорость, и теперь он почувствовал усталость. Вскоре он свернул на извилистую дорогу, петлявшую вдоль подножия холмов, к Дуврскому замку, и въехал наконец на стоянку ниже замковых ворот. Здесь он вышел из машины и пошел размять ноги по дороге, ведущей к подъемной решетке замка. Было полседьмого утра, темно. Клочья тумана, сияющие при искусственном освещении, как жемчужная пряжа, упорно держались в низинах у подножия холма. Когда он возвращался к машине, темная «ауди» свернула на стоянку и припарковалась рядом с его «вектрой». Рикмен подумал, что он вроде проезжал мимо этой машины, кажется, она стояла на придорожной площадке.
Он подходил к ней медленно. По телефонному разговору у него сложилось впечатление, что его информатор – человек нервный, способный дать деру, если заметит малейшую опасность. Он замедлил шаг, давая водителю возможность хорошенько себя рассмотреть. Немного выждав, из машины вылез мужчина, огляделся по сторонам и только потом приблизился к Рикмену.
Он был маленького роста, худощавый, лет двадцати пяти – тридцати, чем-то похожий на ястреба. Двигался энергично, явно нервничал. Подал Рикмену руку, но не назвался.
– Мы должны проехать подальше, – сказал он. – Возьмем вашу машину.
Мужчина быстро подошел к машине Рикмена и скользнул на пассажирское сиденье. Секунду помешкав, Рикмен пожал плечами и последовал за ним.
– Куда ехать? – спросил он.
– Куда угодно, подальше от Дувра.
Рикмен направил машину обратно по пути, которым приехал. На транспортной развязке он повернул направо, в сторону побережья. Дорога была свободна, поскольку отдыхающие вернулись в Лондон накануне вечером, а местные, не считая немногих рыболовов, еще
– Итак, – сказал Рикмен. – Имя-то у вас есть?
– Все имена – ложь, – ответил незнакомец. – Вот я, я с вами разговариваю – это правда.
– А как определить правду? – спросил Рикмен.
Он почувствовал внимательный, изучающий взгляд мужчины и посмотрел на него. Его пассажир тут же отвернулся и сказал в сторону:
– Я предоставлю вам доказательства.
Рикмен остановился напротив ряда магазинчиков, как раз когда первый проблеск света показался из-за горизонта. Они перешли через дорогу и по тропе начали спускаться к пляжу. Было очень тихо: ни шелеста волн, ни крика чаек. Рикмен не увидел береговой линии. Она, должно быть, скрыта крутым валом мелкой розоватой гальки и проходит совсем близко, справа от этой серой тропы, идущей вдоль кромки моря.
Аромат жареного бекона в холодном воздухе привел их к маленькому кафе на берегу. Столики были заняты даже в столь ранний час. При их появлении замолчали высокий бледнокожий турист и его иностранного вида товарищ. После нескольких любопытных взглядов на новоприбывших мужчины вернулись к своему завтраку и разговору.
Незнакомец без смущения изучал лица посетителей. Только когда он убедился, что среди присутствующих нет знакомых, он двинулся от двери к свободному столику. Он пил крепкий чай и ел тосты, в то время как Рикмен уничтожил яичницу с беконом, бобы и поджаренный хлеб, удивленный тем, что у него вообще есть аппетит.
– Так мы собираемся разговаривать? – спросил Рикмен. – Или я отмахал триста миль только затем, чтобы вы увидели, как я размазываю яичницу по подбородку?
Мужчина оглянулся, затем наклонился вперед:
– Вы знаете, сколько может стоить фальшивое удостоверение личности? Вам известно, как много людей готово заплатить за право жить в вашей стране? – Он говорил тихо, и Рикмену приходилось напрягать слух, чтобы расслышать.
Он не стал ждать ответа и задал новый вопрос:
– Вы знаете, что такое вид на жительство?
Рикмен кивнул.
– Беженец, получивший вид на жительство, может находиться в стране столько, сколько ему хочется, – говорил мужчина. – Через несколько лет некоторые люди, имеющие вид на жительство, могут обратиться с заявлением о получении британского паспорта. Это стоит кучу денег – до тридцати тысяч фунтов. Некоторым удается получить паспорт, а некоторые просто… исчезают.
Рикмен положил нож и вилку:
– Их убивают?
Взгляд мужчины был красноречивей слов.
– Вы говорили, что у вас есть доказательства, – напомнил ему Рикмен.
Молодой человек, казалось, боролся со страхом и нерешительностью, и несколько секунд Рикмен думал, что его первый подающий надежды свидетель выскочит за дверь. Затем он увидел решимость в глазах собеседника.
Тот достал из бумажника фотографию и протянул ее Рикмену как будто с неохотой. Рикмен взял ее. Молодой человек с такой же оливковой кожей, как у его информатора, с большими карими глазами и благородным выражением лица, печальным и немного несчастным. Похоже на моментальный снимок.