Изгои

Мерфи Маргарет

Наталья произнесла лишь одно слово:

– Убийца.

– Не надо так. Я люблю тебя, Таша.

Она закрыла уши ладонями.

– Нет! – вскрикнула она. – Как ты можешь говорить, что любишь меня? Ты убил ее! Убил Грейс. Она была моим другом, а ты убил ее! – У нее началась истерика, и он пытался успокоить ее, гладя по щеке.

Она отбросила его руку, закричала, путая английский и свой, родной язык, браня и проклиная его последними словами. Стала бить его слабыми непослушными руками. Андрич пытался успокоить ее, утихомирить и заставить замолчать.

Наконец он схватил ее руки и прижал к своей груди. Тут она разрыдалась. Какое-то время никто не произносил ни слова.

Измученная рыданиями, она перестала отбиваться и затихла в его руках. Он дал ей чистый носовой платок, она промокнула глаза и вытерла нос.

– Возьми, – сказал он, подавая ей стакан. – Выпей. Тебе станет лучше.

Она взяла сок и отпила, глядя ему в лицо. Ее глаза были темны и тревожны.

– Отпусти меня домой, Мирко. – Интонация получилась просительной. Это была ошибка: в старые времена она бы приказывала.

Мирко промолчал.

– Успокойся, – сказал он немного погодя, дотрагиваясь пальцами до дна и подталкивая стакан к ее губам. – Ты расстроена. Выпей сок, потом можешь привести себя в порядок, и я отвезу тебя, куда ты скажешь.

Она начала пить с неохотой, но сок был свежим, холодным и таким вкусным, а ее, оказывается, мучила жажда.

Ванная была чудесной: на стенах итальянский мрамор, на полу бледно-розовый гранит, отполированный до зеркального блеска, новые полотенца на вешалке, нежные и пушистые, нераспечатанные мыло, шампунь и кондиционер. Наталья встала под душ и позволила сильным струям стегать кожу, постепенно повышая температуру, пока могла терпеть. Потом убавила горячую воду и стала мыть голову.

Мирко вовсе не собирается позволить ей уйти отсюда… и дойти до ближайшего полицейского участка. Он убил Грейс, без тени сомнения задушит и ее собственными руками.

Наркотики притупляли ее эмоции, зато обостряли чувства, и сейчас, когда их действие стало проходить, Наталья снова ощутила боль, боль осознания ужасного факта – смерти Грейс. Она часто думала, что было бы, наверное, лучше, останься она в родительском доме, когда туда с облавой ворвались солдаты. Тогда, возможно, она была бы избавлена от невыносимой вины и боли всех последующих лет.

Грейс умела смотреть на тебя так, что казалось, будто она смотрит прямо в душу. В ее взгляде не было осуждения или порицания – только заинтересованность и забота. Вот так она смотрела на Наталью в тот ужасный день, когда люди Мирко пришли за ней.

Они молчали. Потом Грейс спросила:

– Как твое настоящее имя?

Наталья пожала плечами:

– Не имеет значения: эта девочка умерла.

– Не хочешь – не говори. – Голос Грейс оставался мягким, но Наталья боялась еще раз взглянуть ей в глаза. – Ты прожила в Лондоне четыре года. Этот мужчина, с которым ты общалась, тот, кто оформлял тебе документы, – кто он?

Наталья закусила губу. Ей было стыдно сознаться в этом, но даже после всего, что он наделал, ей все еще хотелось защищать его.

–

Это был Мирко Андрич? И поэтому ты не хотела снова с ним встречаться?

Наталья избегала смотреть на Грейс. Если Грейс посмотрит ей в лицо, она увидит правду.

Грейс немного подождала. Когда она опять заговорила, в голосе не было раздражения, неодобрения, она просто объясняла, что будет вынуждена сделать:

– Мне придется рассказать полиции то, что мне стало известно.

Наталья отвернулась:

– Поступай, как, по-твоему, ты должна поступить. – Она была не в силах скрыть свою горечь.

– Я хотела бы, чтобы ты пошла со мной.

Наталья смотрела на нее с удивлением.

– Ты разве не понимаешь? – спросила Грейс. – Ты ключ, Наталья. Пока ты не расскажешь полиции то, что ты знаешь, убийства будут продолжаться.

– Нет! – выкрикнула Наталья, вскакивая на ноги. – Ты не понимаешь, что это такое. Ты не знаешь…

Громкие удары внизу заставили ее замолчать.

– Господи, – прошептала она. – Они уже здесь.

– Кто? – Глаза Грейс стали огромными от страха. – Кто это, Наталья?

Наталья схватилась за телефон. Гудка нет. Она бросила трубку и подбежала к окну.

– Нам надо бежать! – закричала она, поднимая раму.

Грейс схватила ее за руку, оттаскивая назад:

– Там двадцать футов высоты – ты разобьешься!

Дверь внизу с грохотом ударилась о стену. Грейс выловила из сумочки мобильник. Она выключила его, войдя в Натальину квартиру, и сейчас мучилась с кнопками. Пальцы дрожали, холодный пот ужаса сделал телефон скользким.

– На, держи – срочный звонок. – Она сунула телефон в руку Наталье, а сама вывалила содержимое сумочки и рылась в поисках своей персональной сигнализации с сиреной.

Наталья уставилась на телефон.

– Ты что копаешься? – Голос Грейс стал высоким и слабым от страха.

Стартовая надпись смертельно медленно ползла по дисплею.

– Идиотский телефон! – закричала Наталья. – Не могла нормальный купить?

Тяжелые шаги топали вверх по лестнице. Грейс и Наталья толкали диван, подпирая дверь.

Наконец дисплей очистился, и Наталья набрала три девятки. Она нажала кнопку, когда мужчины уже надавили на дверь. Диван отъехал. Грейс и Наталья одновременно вскрикнули и оттолкнули его назад. Долго так не удержать.

– Телефон! – задыхалась Грейс. – Быстрее!

– Господи, не… – застонала Наталья. На дисплее появилось сообщение: «SIM-карта не готова». – О боже, – прошептала она, отменяя номер.

– Набери еще раз! – крикнула Грейс. – Я к окну, включу сирену. Удержишь их?

– Да иди же! – ответила Наталья.

Грейс бросилась к окну, а Наталья уперлась обеими ногами, удерживая диван около двери. Грейс подняла раму на несколько дюймов и включила сирену, положив ее на наружный подоконник. Комната наполнилась душераздирающим визгом. Мужчины удвоили нажим на дверь, с каждым ударом отодвигая диван на дюйм-два. Грейс закрыла уши и подбежала на помощь Наталье.