Изгнание
Шрифт:
– Перекрести ладошку, – говорила между тем гадалка, протягивая руку, через ладонь которой проходил ужасный горизонтальный шрам.
Николь вытащила из висевшей у нее на запястье сумочки монетку, перекрестила ею ладонь, касаясь уголков шрама.
– Откуда это у вас? – спросила она.
– Это было ужасно, – последовал ответ, после чего рука подняла кристалл, и темные глаза стали внимательно вглядываться в него.
Капюшон при этом слегка съехал на затылок, и у Николь не осталось никаких сомнений в определении пола сидевшего
– А что случилось с настоящей цыганкой? – тихо спросила она.
Он перевел взгляд на ее лицо, глаза у него сузились:
– Она умерла, и я похоронил ее в лесу. О, не беспокойтесь, причина смерти была самой естественной. Я просто послужил ей как могильщик.
– Зачем же вы решили заменить ее?
Мужчина рассмеялся и откинул капюшон, теперь она могла уже ясно рассмотреть черты мужественного и обветренного мужского лица.
– Потому что армейская жизнь – не для меня, хотя и по причинам, которые вы даже не можете себе представить, – ответил он.
– Откуда вы знаете, что я могу себе представить, а что нет?
– Потому что мы с вами оба – беглецы и, зная это, мы очень хорошо можем понять друг друга, – он встал и слегка поклонился. – Разрешите представиться – Паикман Дитч, названный так потому, что родился именно там. [6] Раньше я сражался на стороне Парламента, теперь объявлен дезертиром и мошенником, – он посмотрел на Николь, ожидая, как она отреагирует на его слова, но она только спросила:
– А другого имени у вас нет?
6
Досл: «Человек из канавы». (Прим. перев.)
Темные глаза слегка смягчились:
– Мою мать звали Эмеральд, [7] и иногда я пользуюсь этим именем, хотя для армии, как вы сами понимаете, это не подходит.
– Могу себе представить!
Он коротко рассмеялся, и продолжал:
– Эмеральд была цыганкой, она умерла от родов в той самой канаве, в которой я родился. К счастью, другие цыгане услышали мои громкие вопли и подобрали меня, чтобы воспитать как цыгана. Это они научили меня любить землю и понимать, что говорят звезды, расшифровывать картинки в магическом кристалле и гадать на старинных картах.
7
Изумруд. (Прим. перев.)
– И теперь вы занялись этим всерьез?
– Может, я заслуживаю большего, чем это жалкое существование, что вела цыганка, в которую я превратился. Но эти изменения, которые произошли, и особенно эта неизбежная война… все это для меня совершенно неприемлемо и никак не вяжется с моими цыганскими убеждениями… Поэтому после
– А его хозяйка к тому времени уже умерла?
– Нет, это произошло через несколько дней. Сами понимаете, местные жители слишком ее боялись, чтобы приблизиться к дому. Поэтому она покинула этот мир в полном одиночестве, никто об этом не знал. Так что мне не составило большого труда просто превратиться в нее. А знаете, многие приходили ко мне из Оксфорда, но вы – первая, кто смог разгадать мой трюк.
– Как странно.
– Совсем нет. Просто мы оба находимся не на своих местах и, зная это про себя, видим, что другой тоже только играет чужую роль.
Николь вдруг задрожала от холода, несмотря на то, что в комнате было чересчур натоплено и душно.
– И какую же роль играю я?
– Я еще не понял этого. То, что касается меня, – тут все просто, я – это я, просто стараюсь быть похожим на кого-то другого. А вот ваша игра – это что-то гораздо более сложное. Кристалл показывает мне знаки, которых я не могу разгадать. Все, что я могу сказать, вы находитесь не там, где должны быть.
Николь быстро наклонилась вперед и схватила его обезображенную руку.
– А я вернусь туда, где мне положено быть? – спросила она.
Мужчина посмотрел на нее удивленно, его грубые черты исказила циничная усмешка:
– Как странно вы об этом спросили. Кто из нас может знать, ГДЕ ЕМУ ПОЛОЖЕНО БЫТЬ? Может быть, как раз то, другое место – не для вас, как не для меня поле боя, поэтому не из страха, а потому, что меня заставляет это сделать мое тщеславие, я должен задать вам вопрос. Считаете ли вы, что вам больше подходит то место, где вы находитесь сейчас?
– Вы мне заговариваете зубы, – ответила Николь, – ответьте только, вернусь я или нет.
Эмеральд развернул ее руку и поцеловал ладонь:
– Вернетесь, если захотите.
– Но я хочу.
– Для меня совершенно очевидно, что это не так. Ваши губы говорят эти слова, но пробовали ли вы спросить об этом у своей страдающей души?
– Вы все еще не ответили на мой вопрос, – продолжала настаивать Николь.
– Напротив, я ясно ответил. Вы можете вернуться, если хотите этого.
– Но СДЕЛАЮ ЛИ Я ЭТО?
Он помедлил, обдумывая свой ответ, и в этот момент на пороге комнаты появилась Джекобина.
– Там приближается группа всадников. Боюсь, как бы это не оказался отряд наших врагов, – произнесла она.
Эмеральд уже успел набросить на голову капюшон, скрывший его лицо, и ответил своим прежним, бесполым голосом:
– Нет, это очередная группа солдат, прибывшая на мельницу. Они каждый день приезжают сюда в это время, – он поднялся. – Надеюсь, вы обе удовлетворены, миледи.