Избушка

Палей Алексей Владимирович

Чарберин достаточно старый город, больше шести сотен лет. В названии отразилось его основа. В этом городе всем разрешалось использовать магию. Но при этом все должны соблюдать правила.

Уровень и сила применяемых заклятий было строго ограничена и зависела от места, времени и ситуации. Например, сейчас, вечером что–то внешнее больше шарика света применять нельзя. Но лично, вроде защиты не ограничена. Вообще–то правил куча, тем не менее, существует ещё одно, так сказать не писанное — не пойман за руку, значит, не чародействовал.

Все улицы освещены магическими

светильниками, чистые, аккуратные, выложены камнем. Вполне понятно, бытовую магию в этом городе используют во всех её проявлениях. Интересно, это бесплатно? Центр города достаточно высокие, дома четыре–шесть этажей, ближе к окраинам в основном одноэтажные строения. По ощущениям, внешняя красота здание просто иллюзия. Старые дома почти не ремонтируются.

Неприятно. Солнце почти скрылось за горизонтом и городская стена, отбрасывая тень, погружала улицы в сумрак. Сворачиваю налево. Там вроде район для не очень состоятельных, может, удастся найти недорогую гостиницу или постоялый двор? Из дома прямо походу выходит женщина, она оглядывается по сторонам, а после громко зовёт своего сына. Мальчишка почти сразу выскакивает из бокового проулка, чумазый, в порванных штанах и счастливый. Женщина ласково потрепала его по голове, привычным тоном посетовала на испорченный вещи и повела сына домой. От этой сцены мне захотелось плакать. Я тоже хочу, чтобы меня моя мама поругала за что–нибудь…. А папа после тяжело и внушительно повздыхал. Где они? Или правильнее — где я?

Совершенно неожиданно эти чувства получили резонанс. На другой стороне улицы, в полутьме между двумя домами стоял мальчик. Одет в старую одежду, босиком, не чёсанный и тоже чумазый. Только он несчастлив, в его глазах блестят слёзы. Понятно, почти такой же, как и я. Почти…. В отличие от него у меня есть уверенность в завтрашнем дне, есть друзья, специальность. Я чужак в этом мире, но у меня имеется всё для благополучной жизни, а этот мальчишка родился здесь, и у него ничего нет. Даже «завтра». Перехожу улицу, направляясь прямо к нему. Мальчишка сначала отступает в темноту, но, поняв, что я иду к нему, останавливается. А почему? Угу, там дальше тупик.

— Здравствуй. — Говорю я, подойдя поближе.

— Здравствуйте, госпожа. — С некоторой долей упрямства отвечает мальчик.

Надо же! Значит, бантик точно не нужен. Н–да, а он к тому же ещё и голодный. Причём давно, или регулярно.

— Есть хочешь? — С моей стороны это глупый вопрос.

Паренёк усилием сдержал себя. И так видно, что очень хочет.

— Тебе, какое дело? — Нагло, даже, пожалуй, агрессивно реагирует он. — Мне не нужны подачки! Сам обойдусь!

Гордый. Очень голодный и очень гордый. Что делать? Взять за руку и отвести в ближайший трактир или что тут есть, чтобы поесть?

— Верю. — Соглашаюсь я и, крепко взяв его за правую руку, вытаскиваю наружу. — Ну, в какую сторону идти?

Мальчишка попытался вырваться, но силы явно были на моей стороне.

К тому же, совершенно не вовремя, вмешался какой–то прохожий.

— Госпожа, этот хулиган к вам пристаёт? — Услужливо спросил он.

Вместо

ответа просто очень неприязненно смотрю на доброхота.

Мужик почему–то отскочил назад и торопливо отправился в обратную сторону. Удивлённо пожимаю плечами.

— Туда. — Мальчишка показал на здание чуть дальше, на другой стороне улицы.

Где противоположная сторона? Там. Ага, а «там» мне сказали что «здесь»! Ладно, там значит там. Главное недалеко.

На входе, как и обычно, в таких заведениях, стоит вышибала. Целых два. Здоровенных таких мужика. Меня они, даже, не заметили, а на пацана сделали стойку. Пришлось их охладить.

— Давай сядем в том углу. — Кивком показав на дальний от двери столик справа. — Там тень, внимание привлекать не будем.

Мальчик судорожно кивнул. Блин! Это я на все эти запахи не обращаю внимания, а у него наверно обморочное состояние. Торопливо направляюсь к выбранному столику, таща за собой совершенно не сопротивляющегося мальчишку.

В трёх шагах от цели путь преграждает парень официант. Он учтиво склонился в поклоне и спросил, не к вот этому ли столику я направляюсь. На моё утверждение он сокрушённо мотнул головой.

— Госпожа, — серебреный обруч с вделанным изумрудом и никакой бантик не нужен, — при всём уважении, но этот столик занят.

Только этого не хватало! Мне–то ничего, а вот пацан вполне может в обморок упасть.

— И кем?

— Это любимый столик главы «Ночного братства».

В другой ситуации мне было бы без разницы.

— Тогда посоветуйте другой. — Серьёзно предлагаю я. Если ничего путного не предложит, сяду здесь.

— Конечно! Вот здесь, в двух шага от вас. Прошу. — Парень вежливо показал мне за спину.

Оборачиваюсь. Ну–у, почему — нет? Двое ушли, один остался. Пусть.

— Благодарю.

Я усаживаю мальчика и располагаюсь рядом. Напротив, правее меня, сидит оставшийся мужик. Крепкий, сильный, бородатый, хотя она заметно подпалена, одежда из грубой ткани. И на вид, совершенно неожиданно, умный. Очень похоже, что он кузнец. Официант немедленно оказывается с моей стороны.

— Что будете есть?

— Прекратите издеваться. — Мрачно советую я.

— Понял. Сейчас всё будет. — Парень весело усмехнулся, поднял правую руку и показал два пальца, а затем большой.

Доставили действительно быстро. Судя по всему это дежурное блюда:

яичница с беконом, тарелка с зеленью, тарелку с нарезанным хлебом и две кружки пива. Правда, пиво сразу забрали и, по моей просьбе, принесли виноградный сок.

— Не буду мешать. — Сказал парень и быстро ушёл, направившись в середину зала, разбираться причиной лишнего шума. Наверно он что–то вроде метрдотеля. Мальчишка сидит и на еду не смотрит. Почему? Может толкнуть?

— Давай, ешь, чего сидишь?

— Почему ты мне хочешь помочь? — Хрипловатыми голосом спросил он.

Оставшийся мужик, внешне почти никак не выразил интереса, только глаза блеснули. Что мне ответить? Жалостливое? «Стоит, одинокий, голодный, стало жалко…» Грубое? «Еда — это плата за работу…». Нет.