Избушка

Палей Алексей Владимирович

Ведунья вернулась через минуту и принесла маленькую глиняную бутылочку.

— Выпей. Очень горько.

Опять пожимаю плечами. И что? Беру зелье и проглатываю его за раз. Вкус не столько горький сколько мерзкий. Желудку это не понравилось, но он хорошо закалён нитратами и прочей химией, так что выдержал.

— А теперь иди, работай. Скоро наступят холода, а дров мало. К вечеру вымой корову, вычисти сарай, убери двор. Когда закончишь, получишь ещё работу. — Спокойно сказала ведунья.

Качаю головой — а что мне ещё делать? Не так уж и плохо получилось

устроиться, знать бы ещё как это меня сюда выкинуло.

К заходу солнца удалось сделать почти всё: убрать двор, вычистить сарай, помыть корову, ну ещё кое — что по мелочи. Дрова пришлось отложить на следующий день. Только надо будет встать раньше хозяйки, чтобы не успела задать другой работы. А вот и она.

— На сегодня хватит. Иди, поешь. Солнце скоро совсем зайдёт.

Поесть — это в самый раз. После сытного ужина, хозяйка опять подсунула выпить мне какую — то гадость и, почти сразу, у меня стали закрываться глаза от навалившегося сна. Добраться до лавки, которую указали, как мою теперешнюю кровать, было почти подвигом. Уже засыпая, мелькнула мысль, что звезду героя мне вряд ли дадут.

Неумная мысль.

Я не знаю, по какой причине, но встать раньше получилось. И, даже, уйти тихо. Топор лежал там же где и вчера. Заточка топора была очень плоха, но к моему счастью камней во дворе достаточно и, даже, было несколько кусков плотного песчаника. Спина что — то сильно болит, наверно не привычно спать на твёрдом, да ещё после большой физической работы.

Жертв на дрова по близости не оказалось. Уйдя достаточно далеко, мне на глаза попалась сухостоина. Вроде елка и очень крепкая. Почему это дерево высохло, стало понятно не сразу, а когда дошло, то возникла проблема, что делать? Рубить живые деревья мне очень не хотелось. После нескольких минут размышлений решаюсь попросить, чтобы подсказали другое сухое дерево. Так как говорить мне нельзя просить пришлось молча. А вдруг сработает? На крайний случай срублю это. Может быть….

Сработало. Белка запустила в меня шишкой. А потом перепрыгнула на другое дерево, вроде бы зовёт за собой. Что делать, иду за ней.

Минут через двадцать она привела меня к упавшей сосне. Или елке. Не знаю.

Возвращение к избушке состоялось далеко после обеда. Притащить волоком десятиметровое бревно тяжёлое занятие. Много времени ушло, чтобы обрубить все ветки и придумать, как привязать верёвку.

Ведунья встретила меня во дворе, критично посмотрела на бревно и сказала:

— Неплохо. Иди обедать.

Похоже, ей понравилась моя решимость.

— Только сперва умойся! Это надо было так извозиться!? — она показала на правый угол дома, возле которого стоит бочка с водой, вероятно дождевой.

В зеркальце воды отразилась моя чумазая физиономия.

Действительно, помыться нужно. При умывании открылись некоторые проблемы. Или, даже, новость. Только почему это не было заметно утром?…. вода холодная и мыла нет. И телевизора тоже. Ну, ведьма.

Ну, погоди!

Вытеревшись оставленным полотенцем и попутно поудивлявшись своему спокойствию, задаю себе вечный вопрос —

что делать? Кто виноват — вроде понятно, а что делать, как раз нет.

— Вот любят некоторые плескаться в воде! Иди быстро! Всё стынет.

— С театральным раздражением заявляет ведунья, выйдя на крыльцо и обнаружив, что я только — только вытираюсь.

Негодование было только в её голосе, а вот в глазах было заметно некоторое злорадство. И ожидание.

Угу. Обломишься! А потом ещё раз обломишься!!! Я с явным скепсисом пожимаю плечами: а вообще — это нужно было делать? После чего невозмутимо отдаю её полотенце. Ага! Обломилась! Мы ещё посмотрим кто тут хитрее!

— Потому, что так надо. — Наставительно, но в тоже время чуток с уважением, ответила ведунья. — А полотенце — то, какое грязное! Тебе что, мыло тяжело было взять!? — Недовольно повысила она голос.

Удивлённо поднимаю брови — и де?

— Ну, да. Я ж тебе не сказала. В следующий раз возьми сама. Там, в доме, справа от входа.

Негодование, возникшее внутри меня, отразилось во взгляде — что так надо? Да ещё и сама?!! Сразу нельзя было предупредить? А теперь, кто больше недоволен, ещё вопрос!

— Именно так! Если что не нравиться, можешь уйти. — Всё — таки она действительно ведьма, настолько легко понимает, что ей хотят сказать.

Энергично качаю головой — да, не нравиться. После чего пожимаю плечами и спокойно направляюсь в дом, около входа останавливаюсь и улыбаюсь легко, по — хорошему и скрываюсь внутри.

Мне очень хотелось есть. Ранний подъём и пять часов физической работы жутко способствуют поднятию аппетита. Однако стою, жду, когда хозяйка сядет первой. Её это, похоже, удивило, но заставлять ждать лишнее время она не стала. Делаю ей уважительный кивок благодаря за обед и тоже сажусь.

К слову о «не нравиться». Через часик после обеда мне очень захотелось в туалет. Хозяйка на мой молчаливый вопль отреагировала спокойно. Сказала поискать нужное помещение за домом, подальше к лесу и посоветовала взять листья. Листья оказались широкие, мягкие и крепкие на разрыв. Туалетной бумаги, конечно, нет, только листья, что ещё ожидать? Хорошо хоть листья…. мягкие. Туалет — обычная дощатая кабинка с квадратной дыркой в полу. Кстати, почему — то не воняет. Стою, смотрю. Из дыры тянет холодом, а ещё там темно.

Наверное, хорошо, что темно. Не, как это теоретически делается, я знаю, осталось применить теорию на практике. Только вот как — то необычно и непривычно, хотя, пожалуй, больше непривычно. Даже три раза непривычно. И листья….

Все — таки практика это, конечно, — да!

До вечера я занимаюсь разрубливанием притащенного бревна на куски поменьше. Лес рубят — щепки летят. В том смысле, что пилы нет и щепок получилось не меряно. Вечером опять уборка двора, помывка или помойка (не знаю как правильно) коровы, уборка в доме и завершение дня ужином. На следующее утро рано встаю с большим трудом, сказывается вчерашний трудовой день. Тем не менее, надо идти. Там, в лесу, лежат остатки дерева, да и нужно новые поискать.