Избранный
Шрифт:
9
«Найти убийцу Жоржа Леруа скорей всего будет невозможно, и дело вскорости придется закрывать. Вряд ли оно привлечет сильное внимание кого-нибудь. Ну, кинул кони старик при непонятных обстоятельствах! Он не депутат, не артист, не знаменитость! Пошумят слегка репортеры по привычке, да забудут. Кому понадобился этот Леруа?
Искать мифического незнакомца, приходившего к месье Жоржу, – дело почти безнадежное. Мадам Безансон, единственная, кто его видела, не может описать внешность даже приблизительно. И где его прикажите искать? Побыстрей бы избавиться от всей этой белиберды!» Так рассуждал комиссар Легрен сразу, как ему поручили расследование. Но очень скоро все изменилось. Не столько опыт и интуиция, а скорее собачий нюх Легрена и его редкая способность заранее предчувствовать неприятности убедили его в том, что это опасное дело быстро не закроешь, и придется немало повозиться, чтобы разобраться с ним. Первое,
Поручив вчера мальчишке Сантини копаться в жизни Леруа, он не сомневался в том, что Антуана ждет разочарование. Слишком уж молод и неопытен был парень, чересчур горяч! А в полицейской работе – самое трудное выяснять что-либо о жизни покойных. Здесь нужна изворотливость, умение говорить с людьми, аналитический ум. В лучшем случае Сантини принесет некие полезные факты, которые сам посчитает незначительными, но из аккуратности доложит. Легрен не имел никаких оснований подозревать в чем-то юношу или сомневаться в его порядочности, однако на всякий случай он приставил к нему одного из своих помощников. Это был один из его коронных методов работы. Если бы начальство узнало, что он приставляет бывших уголовников к сотрудникам полиции, а уголовники исправно докладывают ему обо всех деталях следственных действий, его бы не просто уволили, а публично разорвали бы на части. Легрен не боялся этого. Достижение цели любыми методами – вот была святыня его жизни.
Конец двадцатого века окончательно развеял романтический миф о неподкупности сотрудников полиции. И порой полицейские оказывались значительно менее надежными, чем бывшие уголовники – информаторы Легрена. На его глазах хорошие сотрудники с потрохами продавались ничтожным наркодиллерам за всего лишь несколько тысяч евро. Горький опыт понуждал Легрена не верить никому. Его задача была не допустить, чтобы кто-то из тех, кто работал под его началом, мог быть перекуплен или завербован преступным миром. Благодаря своей методе он первым узнавал обо всем. И заставлял пойманных добровольно уходить со службы. Комиссар Легрен создал свою систему борьбы с коррупцией, и она работала весьма эффективно, позволяя ему всегда идти на шаг вперед, знать больше, чем каждый в отдельности из участников событий. В этом он лишний раз убедился вчера ночью. Слава богу, Сантини никто не пытался подкупить. Но то, что рассказал ему Венсан, которого он обязал присматривать за тем, как будет себя вести молодой сотрудник, еще раз укрепило его в мысли, что дело Леруа свалилось на его голову в сквернейший час. Многовато для одной субботы! Мало того, что старый Геваро, уже много лет только чудом избегавший отправки на пенсию, зачем-то стал путаться за Сантини повсюду, вместо того чтобы сидеть спокойно и не рыпаться. Решил старый служака поискать напоследок приключений, которые уже раз едва не стоили ему жизни? Вдобавок их чуть не пристрелили, а до этого они успели, накачав чем-то Клодин, обшарить квартиру Леруа, будто бы по-человечески это нельзя было сделать! Тоже мне Шерлок Холмс и доктор Ватсон! Если Геваро не сбрендил на старости лет, то у него в этом деле свой интерес? Но какой? Мелькнул след какого-то старого дела? Но к чему вся эта самодеятельность? Ко всему прочему Сантини звонит как ни в чем не бывало и сообщает, что он отправляется в Авиньон, на родину Леруа, чтобы получше изучить его биографию. Без этого ему якобы не выполнить задание комиссара. Подумать только! Никак Геваро ему посоветовал, сам бы он так не осмелел! Пусть едет! Это к лучшему!
Достали они меня! Может, пора задуматься об отставке?
Комиссар твердо верил: искусство детектива в том, чтобы не вмешиваться в события, а успевать за ними, и разгадка придет сама. Поэтому он, выслушав мальчишку, приказал ему дождаться на вокзале Клодин Граньес. (Отпускать науськанного Геваро Антуана в Авиньон в одиночку все же было нецелесообразно.) Антуан что-то собирался пролепетать в ответ, но Легрен положил трубку. «Венсан, судя по его рассказу о беготне вокруг Нотр-Дама, засветился. Геваро засек его и мог показать Сантини.
10
Франциск Клеман и Мишель Геваро много лет назад учились в знаменитом во Франции лицее Генриха IV. Не сыскать было крепче друзей, чем сын банкира и отпрыск владельца шоколадной лавки! Их не смущало то, что их родители стояли совсем на разных ступенях социальной лестницы, что материальные возможности их семей не могли даже сравниться. Между мальчишками дружба возникает спонтанно и быстро крепнет до поры до времени, чтобы потом улетучиться, ничего не оставляя, кроме редких воспоминаний. Не часто неразлучным детским друзьям доводится встретиться во взрослой жизни, но если встреча происходит, то она может до слез растрогать обоих, протоптать тропинку обратно, в безмятежное время игр и шалостей. В такие встречи многое говорится от сердца, с первой искренностью. На это и рассчитывал Геваро, отправляясь в известный дом на бульваре Сен-Мишель. Друга своего детства он не видел изрядное количество лет. Сразу после лицея их дорожки разошлись. Да и не могли они не разойтись! Будни начинающего полицейского никак не должны соприкасаться с роскошной и насыщенной жизнью молодого процветающего банкира.
И вот теперь они сидели друг против друга в просторном кабинете Франциска, немало пожившие на свете люди, чтобы чересчур долго изображать умиление. Каждый изучал другого, искал что-то в глазах. Франциска подмывало спросить Мишеля, что привело его сюда, но он был вынужден соблюсти некие правила, по которым инициативу надо было уступить гостю. Руки обоих еще не утратили силы, пальцы плотно сжимали стекло бокалов, так, будто это были рукоятки пистолетов и им предстояло сразиться на дуэли.
Мишель Геваро ловко выдерживал паузу. Он выжидал того момента, когда невидимые шлюзы откроются и чистые потоки детства прольются между ними. Необязательные дежурные слова тускло перелетали из уст в уста. Уже сказано было два тоста, а Мишель все тянул, не открывая своих подлинных намерений. Наконец, он понял, что пора, и, как бы между прочим, смотря куда-то чуть в сторону, обронил:
– Послушай, дорогой мой Франциск, тебе говорит что-нибудь такое имя – Жорж Леруа?
– Впервые слышу. Среди моих друзей такого нет…
– Ну, я так и предполагал. Не можешь же ты знать всех клиентов твоего банка.
– Это мой клиент? Забавно, что интересуешься моим клиентом. У моих клиентов почти никогда не возникает проблем с полицией. Ты же знаешь, основной принцип нашего…
– Можешь не продолжать. Я, в общем-то, так и думал. Не знаешь ты этого Леруа – так не знаешь…
– И ты из-за этого приходил? Да. Как мы все странно живем! Десятилетиями не видимся с друзьями, а если уж и встречаемся, то по какой-нибудь далекой от сентиментальных чувств необходимости…
Клеман притворно вздохнул.
– Ты прав, наверное… Понимаешь, этот Леруа погиб недавно…
– Пусть покоится с миром.
– У него кредитка твоего банк, да и обстоятельства смерти загадочные. Складывается ощущение, что он жил под некой шапкой-невидимкой. Никто о нем ничего не знает. Я думал, может, ты…
– К сожалению, ничем не могу помочь. Я никогда не слышал этого имени.
– Прости, что потревожил тебя. Рад, что мы свиделись. А как семья? У тебя ведь, кажется, дети, внуки. Я читал как-то в одном журнале…
– Все в порядке, спасибо.
– Вино у тебя отменное. Уходить не хочется, да надо… Я и так отнял у тебя уйму времени.
– Да что ты! Буду рад тебе и впредь. И не обязательно твой визит должен быть связан со смертью одного из моих клиентов…
Мишель и Франциск на прощание обнялись.
Когда Геваро выходил на улицу, он заприметил, что одна из горничных Клеманов с большим ведром отправляется на внутренний двор выкидывать мусор. Из ведра выпал обрывок какой-то газеты. Горничная не заметила этого и прошла дальше. Геваро дождался, пока она скрылась из виду, быстро поднял газетный лист, бегло взглянул на него, торжествующе улыбнулся и засунул находку в карман брюк.
«Франциск, конечно, владеет собой отменно. И врет профессионально, хотя несколько поспешно. Но я тоже кое-что понимаю в людях. Особенно если они хотят что-то скрыть…»
11
Молоденькая светловолосая официантка плавно приближалась к их столику. На правой ее руке балансировал немалых размеров поднос, уставленной всякой всячиной. Вероятно, на нем уместились заказы, собранные с нескольких столиков. Девушка широко улыбалась всем и даже умудрялась смотреть по сторонам и слегка кокетничать. Молодая француженка отличалась своеобразной неброской, но притягательно светлой красотой, и Климов невольно засмотрелся на нее. Она напоминала ему кого-то, но память пока не выдавала правильного ответа. Наконец, в голове что-то щелкнуло, как вспышка фотоаппарата: «Боже мой, она же почти копия Вероники! Бывают же люди так похожи друг на друга! И тоже официантка».