Избранные
Шрифт:
О королеве мне было известно - истории о ней рассказывали с младенчества. Элизабет Бишоп - наследная принцесса королевского дома Бишопа, а теперь верная жена Тристана и королева Лакнеса. Я видела ее портреты: изящные руки, прямая спина, белоснежная кожа и вьющиеся золотые локоны. Она действительно напоминала мне принцессу, и, наверное, я хотела бы быть на нее похожей.
Я с трудом пытаюсь что-либо разглядеть, поэтому отец сажает меня к себе на шею и кричит, чтобы я услышала:
– Тебе надо увидеть это, Эланис. Плохие люди всегда получают по заслугам.
Он редко называл меня Эланис - только
Королева, облаченная в простое траурное черное платье и темную вуаль, выходит на эшафот. В жизни она кажется мне куда старше и менее утонченной, чем на портретах, но ее вид все равно заставляет меня испустить восторженный вздох. Следом за ней два члена Элитного отряда, чьи лица скрыты капюшонами, ведут извивающегося мужчину. Он в ужасе смотрит по сторонам и отчаянно брыкается, но даже я знаю, что это бесполезно. Нет никого более натренированного, чем бойцы Элитного отряда.
Я завороженно смотрю, как его подводят к Элизабет. Она не удостаивает его и взглядом - все ее внимание сфокусировано на толпе.
– Жители Лакнеса, приветствую вас! Сегодня вы собрались на суде Рея Стоуна - человека, отнявшего три жизни, покалечившего двоих и сломавшего судьбы десятка. Сегодня вы увидите, как он заплатит за свои злодеяния - положит свою собственную душу на алтарь служения обществу и верности своему народу. Ламантра никогда не сможет принять его, пока он не очистится - путь в Кравер, Стейси, Бишоп и Лакнес ему заказан. Во имя нашего королевства, наших регионов, наших домов и наших детей, я признаю Рея виновным и приговариваю к казни через просвещение.
Толпа встречает ее слова восторженным ревом. Рей в панике бьется в руках своих надсмотрщиков, наблюдая, как королева медленно разворачивается и приближается к нему.
– Рей Стоун, да будь же спасен!
Она поднимает руку в лакированной перчатке и направляет ладонь в сторону Рея. Мое сердце сжимается от страха, и я изо всех сил цепляюсь за папу. Глаза Рея в последний раз вспыхивают от нескончаемого ужаса, и он издает дикий крик, но уже в следующую секунду его тело обмякает, на лице появляется смиренное выражение, и он падает на колени.
– Приказывай, королева.
Площадь взрывается аплодисментами, свистом и счастливыми криками. Многие скандируют имя Элизабет, некоторые - Рея, чтобы воспеть начало его новой жизни.
– Здравствуй, Рей, - удовлетворенно произносит Элизабет.
– Поздравляю тебя с просвещением. Отныне ты пополнишь ряды Хранителей и станешь верно служить своему региону, оберегая его от любых невзгод. Ты обязан будешь посылать часть своего жалования семьям тех, кто пострадал от твоей руки. Ты будешь вести честную, справедливую жизнь и никогда больше не причинишь вреда невинным, но и не оставишь без защиты слабых. Стань добросовестным членом общества. Поприветствуем Рея Стоуна!
Я механически хлопаю ладошками вместе со всеми. Мне кажется, что только что произошло чудо - королева сделала из плохого человека хорошего. Толпа давит на меня своим ревом, оглушительно радуясь исправлению Рея.
То, что Элизабет сделала на самом деле, дойдет до меня много позже.
В тот день она уничтожила его душу.
Глава
Селеста
Любовью можно задушить, вы согласны?
Робертсон Дэвис. Лира Орфея
Мое возвращение во дворец не могло пройти незамеченным. Я обогнула стражей, прошла по длинным дворцовым коридорам вглубь замка, поднялась на второй этаж и оказалась у своей комнаты. Моя просторная спальня - любимое место во всем дворце. Здесь нет позолоченных ковров, картин с моим изображением в человеческий рост и огромных хрустальных люстр. Вся эта роскошь никак не коснулась моей комнаты в темно-голубых тонах - я настояла на самой обычной кровати, комоде, диване, гардеробной и большой ванной. Всего это мне всегда хватало, чтобы чувствовать себя счастливой.
– Судя по всему, мне стоит уволить своих фрейлин за то, что пускают всех подряд, когда меня нет.
Эсмеральда сидит на краешке кровати, облаченная в пышное платье цвета слоновой кости со множеством рюш и оборок. Ее светлые волосы собраны в высокую прическу, а руки украшены перстнями с мелкими изумрудами. Она оборачивается и с улыбкой обводит меня глазами - ее нежные черты лица кажутся почти детскими. Наверное, поэтому люди убеждены, что мы не можем быть кровными сестрами. В моем взгляде куда больше суровости и жесткости, чем во всем ее существе.
– Не злитесь, ваше высочество. Ваши фрейлины не заслужили такого отношения, - ее лицо серьезнеет, и она подозрительно хмурится: - и что это на тебе надето? Мама будет не в восторге.
Я подхожу к комоду и сбрасываю лакированные перчатки:
– Я выходила прогуляться. К тому же, не я диктую моду в Лакнесе. Должна же в нашей семье быть хоть одна девушка, не озабоченная цветом юбок и рюшами.
Эсмеральда издает чуть слышный раздраженный вздох, но в следующую секунду овладевает собой и окидывает меня пристальным взглядом:
– Селеста, тебе не стоит ходить одной. Отец и так уже говорит, что ты причиняешь ему слишком много неприятностей. Где ты была?
Вот тебе и прелести дворцовой жизни - отчитывайся за каждый свой шаг и следи за тем, чтобы папа не счел тебя слишком проблемной и не вписывающейся в его королевские интриги.
– Тебя ведь интересует не это.
Эсмеральда хмурится:
– Действительно. Ты же никого не просвещала?
Я не медлю с ответом почти ни секунды:
– Одного оборванца - лжеца и вора. Больше он никому не доставит хлопот.