Избранные
Шрифт:
«Зачем я затеял этот идиотский спор? — подумал Ворохов. — По-своему редактор прав. Человек со вкусом, он наверняка страдает, читая проходящие через его руки бестселлеры областного масштаба, которые с завидным постоянством „выпекает“ пара-тройка авторов. Но именно на них и держится издательство. С какой стати оно должно нести убытки?»
— Извините, Михаил Геннадьевич, погорячился, — сказал он, глядя в мудрые глаза редактора, и взял со стола свою папку. — Да, кстати, как там поживает Хованский?
— Прекрасно поживает. Недавно принес новый роман. На этот раз о потусторонних силах. На Землю прибывает сам Сатана, чтобы раньше срока забрать грешную душу одной суперкрасавицы.
— И вы будете это издавать?
— А как же! Хованский хорошо продается, хотя когда-то, как и вы, безуспешно обивал пороги редакций. Не собираюсь проводить какие-либо аналогии и давать советы, хочу только заметить: жизнь — штука сложная и длинная, а люди склонны меняться. Всегда поступать так, как хочется, редко кому удается. Но все же я надеюсь, что когда-нибудь и вы пополните список наших авторов.
— Да нет, вряд ли. Два Хованских на один областной центр — это уже перебор. Зачем составлять конкуренцию славному парню. Ну что ж… До свидания, Михаил Геннадьевич!
— До свидания, Андрей Витальевич, желаю успеха. — Редактор вздохнул, как будто только что исполнил неприятную обязанность.
Войдя в свой подъезд, Ворохов наконец-то удосужился заглянуть в почтовый ящик. Выгреб накопившуюся за несколько дней пачку рекламных газет и проспектов, машинально переворошил ее и вдруг увидел щегольски глянцевый конверт. Сердце екнуло. Неужели письмо из Москвы? В последнее время редакции столичных изданий крайне редко баловали его ответами — как правило, рукописи словно проваливались в черную дыру.
Однако Андрея ждало разочарование: интерес к его особе проявило всего-навсего местное общество любителей литературы «Мечта». Ворохов пожал плечами и поднялся к себе, на второй этаж. Ни о какой «Мечте» он никогда не слышал, хотя имел к литературе самое непосредственное отношение и вдобавок до последнего времени был журналистом, обязанным все разузнавать и разнюхивать. По правде говоря, Андрей и не предполагал, что в городе осталась хоть одна организованная группа людей, всерьез увлеченных изящной словесностью (сами писатели, разумеется, не в счет). Потребителям боевиков, детективов и любовных романов было ни к чему собираться и что-то там обсуждать — все и так ясно, как репа. Местный клуб любителей фантастики «Мертвая зона» приказал долго жить еще лет десять назад. Интеллектуалы, коих, похоже, оставалось все меньше, и вовсе не были склонны «тусоваться» — они смаковали любимые книги в одиночестве.
Он разорвал конверт еще в прихожей, достал письмо, начал читать — и строчки запрыгали у него перед глазами. Перечитал, опустил листок, снова поднял, повертел в руках…
«Уважаемый Андрей Витальевич! — гласило послание. — Клуб любителей литературы „Мечта“ имеет честь пригласить Вас на свое заседание, которое состоится 24 апреля в 17.00. Все мы давно и с большим интересом следим за вашим творчеством. Убеждены, что вы выдающийся, но совершенно не оцененный автор. Ваши повести „Струны мироздания“ и „День рождения Вселенной“, роман „Звездные острова“ — достойный ответ тем, кто считает, что ожидать новых любопытных направлений в литературе уже не приходится.
Если бы Ворохов был верующим, он наверняка счел бы это приглашение за божий промысел. В тот самый день, когда тебе даже в местном издательстве (что уж там говорить о белокаменной!) окончательно дают от ворот поворот, когда ты уже, кажется, готов сам поставить крест на своей писанине, находятся люди, которые давно (!) и с интересом (!!) следят за твоим творчеством (!!!). Только где же были его внезапно объявившиеся почитатели все эти годы, когда он отчаянно мечтал встретить хоть одного единомышленника?
Андрей вспомнил, как лет шесть назад его, уже имевшего несколько публикаций, пригласили выступить перед учащимися гуманитарного лицея — рассказать о фантастике в целом и своем творчестве в частности. Он выступил, однако по кислым физиономиям собравшихся понял, что его никто не знает, всем на него глубоко начхать, а мероприятие затеяно исключительно для галочки. От второго подобного приглашения, уже в следующем году, Ворохов мягко отказался…
Может, история повторяется? Но этот Неведомский упоминает его никогда не издававшиеся повести и роман. Прочитать их он мог только в Сети. Значит, действительно интересовался?
Ворохов прошел в комнату и несколько минут неподвижно просидел с листком в руке, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Затем еще раз пробежал глазами текст и хлопнул себя по лбу: «Черт! Сегодня же как раз двадцать четвертое апреля! Везет мне, однако. Хорош бы я был, если бы снова забыл забрать почту! Ладно, будем готовиться. Посмотрим на этих „мечтателей“…»
Глава 4. ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ
Девица беспокойно завозилась в постели. Черт бы побрал этого парня! Чего ему не спится? Пару раз у нас уже были такие чудики. Один, возбудившись, начал прыгать по комнате, как Тарзан, бить себя кулаками в грудь и кричать что-то нечленораздельное. Это было жуткое зрелище. Она решила не дожидаться, что последует дальше, а потому сгребла одежду и тут же в чем мать родила выскочила из квартиры. Другой, напротив, оказался интеллектуалом. Настолько возлюбил науку, что мудрено было не сдвинуться. Вместо того чтобы заняться делом, он сел напротив и, не сводя взгляда с ее сисек, начал излагать какую-то тягомотную теорию, которую, по его словам, вынашивал долгими бессонными ночами. Это продолжалось, наверное, полчаса. Наконец, почувствовав, что у нее вот-вот поедет крыша, она прикрыла ему ладонью рот и, расстегивая другой рукой рубашку, заговорила сама: «Слушай, это просто здорово! Мне ничего подобного слышать не приходилось! Неужели все сам?.. Потрясающе!» Она в отчаянии молола весь этот вздор, понимая, что надолго ее не хватит. Но свершилось чудо! Оказалось, что «теоретик» только и ждал похвалы, как наркоман — очередной дозы. «Я знал, что ты поймешь!» — торжествующе завопил он затем, ни секунды не мешкая, опрокинул ее на кровать и… И все прошло путем!
Она откинула одеяло и томно вздохнула, надеясь, что парень обернется и, не будучи совсем уж железным, бросит заниматься ерундой, переберется в постельку. Правда, в отличие от своих незадачливых предшественников он показал себя мужчиной сразу же, но затем…
Парень не удостоил ее вниманием. Он по-прежнему сидел за столиком в одних трусах и при свете лампы колдовал с небольшим переносным компьютером.
— Джонни! — жалобно воззвала девица. — У тебя такие срочные дела? Они не могут потерпеть до завтра?