Избранные стихи

Глазков Николай Иванович

Облака

Поэт Бодлер наверняка Хорошим был поэтом, Вошел заслуженно в века, Однако суть не в этом, А в том, что снизу вверх Бодлер Смотрел на облака И их превыше всяких мер Прославил на века. Мне жаль Бодлера-чудака: Он по старинке жил, А я на эти облака Смотрю как пассажир. На них смотрю я свысока — Не только с высоты, Не замечаю в облаках Особой красоты. Они похожи на снега И на туманный вздор: Зря заслоняют облака Вершины снежных гор. Зря заслоняют милый лес И весь земной простор: Им, тусклым, недоступен блеск Прекрасных рек, озер! Наш самолет летит в Якутск, Но где тайга, луга И

Лена — дивная река?.. Иллюминатор тускл! Все в серо-белой пелене, Унылой, как тоска,— Увидеть мир волшебный мне Мешают облака. О, если б выше облаков Бодлер подняться мог! Увидел бы без облаков, Как этот мир широк. И был бы очень огорчен Старик наверняка, Когда б, как я, со всех сторон Увидел облака! 1972

Ленская тайга

Как влюбленный литератор На бескрайную тайгу Я смотрю в иллюминатор — Оторваться не могу. С высотищи полукёсной [2] А отнюдь не свысока, Я смотрю на брег утесный, На тайгу и на луга. Над равниной изумрудной, Стороной береговой, Удивительно безлюдной, Веет вечной тишиной. Вдохновенно и степенно Сквозь просторы и века Примерно десяти километрам. Протекает Лена, Лена — Несравненная река. Вижу с Ила-18 Золотистые пески. Мне пе надо сомневаться: Нет волшебнее реки! Эти радостные воды, Из Москвы в Якутск стремясь, Видел трижды с парохода, С самолета — в первый раз. Хорошо, что под ногами Не толпятся облака,— У меня перед глазами Чистоструйная река. Четырехмоторный, гордый Самолет пошел на спуск — И охотно раз в четвертый Прибываю я в Якутск. 1972

2

Кёс - старинная якутская мера длины, равная примерно десяти километрам.

Волшебная Амга

В. Ф. Афанасъеву-Алданскому

У берега вода чуть-чуть мутна, А дальше или глубже глубина Не глубиною кажется, а мелыо. Плыву, не достаю ногами дна, А мель иль отмель в глубине видна И вызывает у меня веселье. Амга прозрачна, словно Иордан, И действует оптический обман: Дно, кажется, легко достать рукою! Другой обман прозрачной красоты: Не замечаю холода воды,— С такою подружился я рекою! С природой так и следует дружить — Она способна многое внушить, Когда волшебна и великолепна. Мне не страшна студеная пода, И заморозки — тоже ерунда, А красота и в холода целебна! 1972

Верхоянский тост

Я подымаю свой чорон [3] За красоту глухих сторон, За Верхоянский край-район, Якутию в Якутии! За тишину страны лесной, За золотой июльский зной, Сияющий голубизной, Не за морозы лютые! За заполярный этот край, За благодатный летний рай, И за цветущий иван-чай, И за лесную ягоду! За Яну, что струится с гор, За чистоту лесных озер II за ласкающую взор Сверкающую радугу! За рыб озерных и речных, За птиц и за зверей лесных, За блеск металлов россыпных, За олово, за золото! За минерал касситерит, За все, что полночь озарит, За край, который не обжит И выглядит так молодо! За рост обжитых площадей, И за строительство путей, И за трудящихся людей На северном безлюдии! За милый лиственничный гай, За Верхоянск, за Батагай, За весь обширный этот край — Якутию в Якутии! 1972

3

Чорон - сосуд для питья кумыса, в данном случае кубок, бокал.

За Полярным кругом

Не померзну летом тут, За Полярным кругом: Одуванчики цветут За Полярным кругом. Может пестренький ковер Называться лугом — И шиповничек расцвел За Полярным кругом. Суждено цветам цвести За Полярным кругом. Созревают

огурцы За Полярным кругом. Созревают огурцы, Но, как говорится, Созревают молодцы В пленочной теплице. Созревают — и капут Всяческим недугам: Люди все-таки живут За Полярным кругом! 1972

Озеро Хомустах

Все путевые трудности Выглядят как пустяк У голубой изумрудности Озера Хомустах. В береговые линии, В эллипсы и круги, Мудро природа вклинила Милые островки. Словно творенье художника, Озеро Хомустах,— Столько всего хорошего В этих веселых местах! Смотрят деревья высокие В чистое зеркало вод. С зеленокосой осокою Стройный камыш живет. Мы искупались дивно В озере Хомустах И отдохнули активно У красоты в гостях. Устъ-Алдапский район 1972

Сасыл-Сысы

Кажется, что милая Амга Создана из капелек росы. От нее совсем недалека Путь-дорога на Сасыл-Сысы. Серебрится красный иван-чай, Колосятся зрелые овсы, И сияет в солнечных лучах Лес дремучий у Сасыл-Сысы. Дмитрий Логвинов, экскурсовод, Нас выводит на Сасыл-Сысы, Где держался легендарный Строд, Где качнулись времени весы. Холод злой февральский не щадил, Индевели щеки и носы, Но держались до последних сил Красные бойцы Сасыл-Сысы. Им конины крохотный кусок Доставался в редкие часы. Был от гибели на волосок Красный гарнизон Сасыл-Сысы. Пепеляев, белый генерал, Раздраженно теребил усы: Восемнадцать суток осаждал, Только взять не мог Сасыл-Сысы. И зимой, и в августовский день, В пору увядающей красы, Можно встретить взрослых и детей, Посещающих Сасыл-Сысы. Луг, поросший сочною травой, Назван был Поляною Лисы. Памятником славы боевой Стала навсегда Сасыл-Сысы. 1972

Олёкминская уха

Олёкма — чистота прозрачных вод, Где рыбка завсегда плывет, живет. Олёкма — высота таежных скал, На водопой сюда изюбр скакал. Олёкма — плёс и резвая струя, Сто тридцать верст — ни одного жилья Олёкма. Вот раздолье рыбакам, Таким, как Петр, Егор и Африкан. Им надо сеть тянуть, а я могу Разжечь костер на сонном берегу. Собрал я сор, бересту и плавник — Взыграл костер, велик и огнелик. Костер, светлей гори и полыхай - Кипит в ведре рыбацкая уха. Знаток ухи, хлебать ее берусь- В ней с привкусом тайги Олёкмы вкус! 1972

Священные деревья

Я не вижу в этом суеверья, В том, что есть священные деревья, В том, что окружают их оградами, В том, что награждают их наградами: Лоскуточком, разноцветной лентой Иль разменной медною монетой. Я не вижу в этом суеверья,— Хороши священные деревья: Отличаются завидным ростом, Атлетическим телосложеньем, Красотою или благородством И лица необщим выраженьем. Очень хорошо, что их не рубят, Очень хорошо, что их не губят, Потому что уважают, любят, Украшают, всячески голубят. Я не вижу в этом суеверья, В том, что есть священные деревья, Так священны дивная природа И святая собственность народа! 1972

«Ноябрь. Опять рассветы мглисты…»

Ноябрь. Опять рассветы мглисты, Волнисты облака. Последние ложатся листья На первые снега. Зима грядет, как забияка, От северных сторон. Земле из знаков Зодиака Всех ближе Скорпион. И в эту серость дней ненастных, Знаменами горя, Вторгается могучий праздник Седьмого ноября. И в сумрачное время года Мир празднично согрет. Вот так среди пустой породы Сверкает самоцвет! 1972