Избранное
Шрифт:
— Дело не во мне, а в законе. В законе ясно сказано: «Всякий, кто нашел что-либо, принадлежащее другому, и присвоил найденное, рассматривается как вор». Понятно?
— Понятно, бек. Но… ведь… одежда лежала перед нашими глазами, ее послала нам река, а мы все, прошу прощения, совсем голые!..
— Так ты полагаешь, что у нас анархия? Или у нас есть законы и правительство?
Мужчина не утерпел:
— Значит, правительство такое, что ничего не дает, а только берет. Оно нас не одевает и самим одеваться не дает.
— Я обязан отправить вас в тюрьму.
— Бек, ведь наши дома уже обыскали, и все вещи у нас отобраны. Радость
— Я могу освободить вас только под денежный залог.
— Денежный залог? Да мы голы, господин следователь!
— Уходите, ради Аллаха! От спора с вами у меня голова разболелась. С вами спорить — только время терять. В законе все ясно сказано, а я связан статьями закона покрепче, чем вы веревками. Закон суров, но это закон. Подвергнуть всех обвиняемых предварительному заключению на четыре дня. Если не заплатят, возобновить срок. Взять отпечатки их пальцев и записать приметы. Уведи их, солдат.
Люди вышли длинной вереницей. Последним шел мужчина, отвечавший мне. Он тихо произнес:
— Сажают в тюрьму за то, что Аллах одел нас!
Наступила тишина. В комнате невозможно было дышать, от скопища людей воздух стал тяжелым. Я велел привратнику открыть окна. Он повиновался, проклиная глухим голосом этих «белых буйволов» — крестьян, которых не следует даже пускать в зал заседаний.
Случайно я посмотрел на моего помощника. Он, пригорюнившись, о чем-то размышлял. Интересно, о чем он задумался? Что творится в его душе? Чем он расстроен? Может, в нем еще живы чуткость, жалость к людям — человеческие чувства, которые всякий новичок приносит с собой, когда начинает работу в суде? Или все это уже забыто, отмерло?..
Раздался резкий стук в дверь, вбежал запыхавшийся мамур.
— Девушка Рим!..
— Что с ней?! — спросил я с волнением.
Мамур повалился на стул. Я нетерпеливо смотрел на него, но он повернулся к привратнику:
— Принеси воды, заклинаю тебя твоими глазами.
Вытащив из рукава шелковый платок, он принялся вытирать пот с лица и головы. Я сидел как на горящих углях. Наконец он выпалил:
— Скрылась!
Я уставился на него.
— Ты это серьезно?
— Убежала с собакой — шейхом!
— С шейхом Усфуром?
— Да будет день его черным!
— Вы что-нибудь предприняли?
— Я приказал верблюжьему отряду обыскать все проселочные дороги и найти их.
Мы сидели молча. Каждый думал о своем…
15 октября…
Мамур пробыл у меня недолго и ушел, неизвестно куда. Несколько раз я звонил в управление маркеза, но никто не мог сказать, где находится мамур. Мне удалось только узнать, что он вместе с помощником куда-то уехал на своем фордике и еще не вернулся. Я прождал его весь день…
Наступил вечер, солнце село. Терпение мое лопнуло, и я решил собственной персоной отправиться в управление маркеза. Напрасно, там мне сказали: «Может быть, мамур зашел в клуб. Обычно он в это время в клубе». Не раздумывая, я направился туда. Клубные завсегдатаи были удивлены моим появлением, однако мне поспешно предложили, кажется, единственный в комнате целый стул, подчеркивая этим уважение к моей особе. Я спросил о мамуре. Никто не видел его сегодня, все были очень удивлены: ведь в этот час он всегда здесь. Узнав, что он еще утром уехал вместе с помощником
— На все воля Аллаха!
Кто-то сказал:
— Пропали мы, пропали наши денежки! Да поможет нам Аллах!
Сначала я не понял смысла этих жалоб, но потом, заметив на столе лежащие в ожидании игроков карты, я сообразил в чем дело. Мне еще раньше рассказывали, что мамур в этом клубе никогда не бывает в проигрыше. В начале каждого месяца он выигрывает у чиновников все их жалованье, а затем на протяжении месяца дает им взаймы понемногу, лишь бы не умерли с голоду до следующего жалованья. Потом все начинается сначала! История повторяется: мамур опять забирает их жалованье и снова дает взаймы. Чиновники привыкли к такой жизни и, по-видимому, даже довольны ею, а для самоутешения говорят: «Не все ли равно, где лежат деньги: у нас в кармане или в кармане господина мамура? Результат один и тот же…»
Вот и сейчас их волновало и пугало только одно: мамур мог отправиться играть в другой маркез. Когда ему надоедало играть с этими банкротами, он выбирал несколько лучших игроков и отправлялся с ними в соседний район. Иногда мамур один или с помощником уезжал в ближайший городок, чтобы сыграть там несколько партий. Бывало и так, что они встречались в своем клубе с какой-нибудь «сборной», приехавшей из другого местечка. Наши чиновники не любили этих жарких сражений с приезжими, ведь тогда подвергался опасности карман мамура или, вернее, жалованье служащих района.
Я постарался успокоить членов клуба и сказал:
— Вероятно, мамур ушел по делу, которым все мы сейчас заняты.
Мои слова подействовали, волнение улеглось, и некоторое время все сидели тихо. Но потом за чашкой кофе языки развязались, кто-то громко сказал:
— Аллах вознаградил нас наконец визитом господина следователя, оказавшего нам честь. Ведь господин судья уже давно порвал с клубом… из-за недоразумения!..
Я вопросительно посмотрел на говорившего, и тот повторил:
— Да, да, между господином мамуром и господином судьей произошло недоразумение… — и добавил, что все произошло из-за ссоры между их женами; жена судьи не ладит с женой мамура.
Я упорно молчал. Приняв мое молчание за поощрение, один из картежников решил сообщить все подробности.
— Я расскажу, что произошло, — начал он. — Обе женщины часто забираются на крышу [93] и поносят друг друга самыми грязными словами. Однажды жена мамура, разозлившись на соседку, надела мужнин мундир с короной и щитом, покрыла голову, прошу прощения, женским покрывалом с блестками и принялась кричать сопернице: «Вы ничего собой не представляете! Вас охраняет один только калека Рабабика с крашеными волосами. А в нашем подчинении весь район, вся охрана, все военные, все отдают Нам честь!» Тогда жена судьи нацепила на свое роскошное розовое платье красный орден «За верность правительству» и, поднявшись на крышу, закричала: «Да вырвет Аллах твой язык, наглая! Вот вы-то и вправду командуете лишь двумя глупыми гафирами. А кому во всем районе, кроме нас, дано право сажать в тюрьму, вешать и говорить: «Суд вынес решение?..»
93
В арабских странах дома с плоской крышей; по вечерам на крыше отдыхают, иногда даже спят.