Избранное
Шрифт:
— Смотри не забудь удода-сироты, — подтвердила женщина. — Сердце удода-сироты.
— И это все? Больше ничего не надо?
— Принеси сначала это. Такой амулет никогда не обманет. Шейх говорил из-под земли. Он лучше всех умеет колдовать и творить чудеса. У кого есть такой амулет, все равно мужчина или женщина, найдет то, что ему надо, у себя под ногами.
Заннуба почувствовала себя на верху блаженства и зарделась от радости.
Глава четвертая
Был
Заннуба и Мухсин сидели на крыше, расстелив маленькую циновку у стены соседнего дома, чтобы воспользоваться ее тенью. Эта стена отгораживала их крышу от крыши доктора Хильми.
Заннуба задумчиво вышивала платье. Мухсин, в своем новом костюме, сидел с книгой в руках и рассеянно листал страницы, не обнаруживая особого интереса к чтению. Оба молчали, занятые своими мыслями.
Наконец Заннуба очнулась и решила нарушить молчание. Не отрываясь от работы, она задумчиво спросила Мухсина:
— Что это у тебя за книга?
— Диван [23] , — кратко ответил Мухсин, не поднимая глаз.
Заннуба подтолкнула иглу наперстком.
— Какой диван?
Мухсин промолчал. Заннуба вздохнула и сказала, отрезая кусочек материи:
— Горькая моя доля! Если бы я была грамотной! Мне не хватает только уменья читать и писать.
Мухсин поднял голову и с насмешливой улыбкой посмотрел на нее.
23
Диван — сборник стихотворений.
— Только этого? — спросил он.
Не замечая насмешки, Заннуба подняла платье и, откинув голову, внимательно рассматривала вышивку.
— Посмотри, Мухсин! — сказала она с удовлетворением. — Завтра оно уже будет готово!
Мухсин взглянул на платье без особенного любопытства, но вдруг вспыхнул и пылко, с преувеличенным восторгом воскликнул:
— Аллах! Как красиво!
Помолчав немного, он смущенно добавил:
— Фасон совсем такой же, как у…
— Саннии, — с гордостью подхватила Заннуба. — Такой же фасон, как у нового платья Саннии Хильми. Точь-в-точь такой же! Ты его уже видел?
Мухсин вздрогнул.
— Видел?.. Кого? — запинаясь, спросил он.
— Ее платье. Новое платье Саннии? Ты еще не видел его? С ума можно сойти! Самая последняя мода! Сейчас ты его увидишь своими глазами. Скоро Санния поднимется на крышу и передаст его мне.
Сердце Мухсина сильно забилось, он недоверчиво взглянул на тетку. Заннуба продолжала, подняв голову и глядя поверх стены на соседнюю крышу.
— Я просила ее еще утром. Не понимаю, почему она опаздывает.
Мухсин встрепенулся.
— Она
Он совсем запутался и умолк, потом опять взволнованно заговорил, не в силах совладать с охватившей его радостью.
— Да, да, тетя! Я обязательно должен видеть образец твоего нового платья. Я хочу на него полюбоваться. Если бы ты только знала, тетя!.. Мне хочется, чтобы ты всегда была нарядно одета. Красивая женщина должна быть нарядной.
— Конечно, — спокойно ответила Заннуба, продолжая рассматривать свое новое платье.
— Правда! — горячо продолжал Мухсин. — Знаешь, тетя, завтра люди будут сходить по тебе с ума. Клянусь великим Аллахом, завтра ты будешь так нарядна, что все скажут: «Посмотрите, какая красавица!»
Заннуба, точно молоденькая девушка, скромно опустила глаза и сказала вполголоса:
— Ну, это уж слишком…
Вдруг у нее мелькнула какая-то новая мысль. Она нахмурилась и машинально принялась за вышивку, сосредоточенно что-то обдумывая.
Мухсин весело болтал, и Заннуба, затаив радость, слушала его комплименты, продолжая думать о другом.
Наконец ей показалось, что она нашла верный путь к достижению своей цели. Повернувшись к Мухсину, она сказала неестественно кротким голосом:
— Ты тоже, Мухсин, клянусь пророком, красивый! Твоя новая куртка и брюки очень тебе идут.
— Правда? — по-детски воскликнул обрадованный Мухсин.
— Клянусь Аллахом, — подтвердила Заннуба, глядя на его волосы. — Но только… Вот жалость!..
— Что такое? — тревожно спросил Мухсин.
— У кого ты стрижешься? — нерешительно осведомилась Заннуба.
Мухсин поспешно стал приглаживать волосы, бросая украдкой быстрые взгляды на стену.
— А что? Что с моими волосами?
— Нет… Ничего… — успокоила его Заннуба. — Только твой парикмахер не очень-то искусный мастер.
— Уста Дасуки?
— Не знаю, кто именно. Но разве нет у нас в квартале другого парикмахера?
— А что такое? — спросил Мухсин. — Этот парикмахер стрижет нас всех, и меня и дядюшек.
— И слугу Мабрука? — насмешливо добавила Заннуба.
— Ну так что? — быстро спросил Мухсин. — Что же тут плохого, что он его стрижет?
Заннуба растерянно умолкла, но через мгновенье вернулась к прежней теме.
— Ничего… Я только хотела сказать, что тот, кто носит такой костюм, как ты, должен стричься у парикмахера, который обслуживает почтенных людей.
Мухсин взглянул на тетку, стараясь понять, что у нее на уме. Он тревожно спрашивал себя, зачем она это говорит. Не упрек ли это? Не намекает ли она на появившееся у него стремление к щегольству? Или, может быть, она хочет сказать, что теперь, в этом нарядном костюме, он уже не такой, как его дяди? Но в тоне Заннубы и в выражении ее лица не чувствовалось упрека.