Избранное
Шрифт:
Сведения о реке Сиатанг, имевшиеся в описываемые — уже давние для нас теперь — годы, были, конечно, беднее того, что известно ныне. Но перенесемся в те годы и увидим: независимо от каких бы то ни было сообщений географов, река Сиатанг, рожденная среди ледников, течет внизу по дну пропиленного ею за десятки тысячелетий ущелья и дает жизнь маленькой народности горцев. Они говорят на своем сиатангском наречии, имеют собственную, полную событий историю и вместе со всей необъятной Советской страной после Октябрьской революции начали жить по-новому.
За хребтами, образующими ущелье реки Сиатанг, на сотни километров простираются
На скалистом береговом склоне одной из них ютится далекое от всего мира, маленькое, еще недавно никому не ведомое селение Дуоб. Жители его говорят на сиатангском наречии.
Глава первая
И кто бы мог думать, что норку ее
Зимой не разроет зверье?…
…Есть солнце, и камни, и ветер, и снег,
В мученьях за веком рождается век,
Но ты их сильней, Человек!…
1
Конечно, соглашаться на предложение Мир Али не следовало. Но, приехав в маленькое, сжатое скалами селение Дуоб, он так вежливо разговаривал с Розиа-Мо, так горячо убеждал ее, что она в конце концов согласилась. Что было делать? С тех пор как муж ее умер, она выбивалась из сил, чтобы прокормить себя и свою маленькую Ниссо, и все-таки голодала. Мир Али сказал ей: «Целое лето ты будешь работать в Яхбаре, у самого Азиз-хона, а осенью он даст тебе овцу и столько муки, что, вернувшись в Дуоб, ты всю зиму будешь жить так спокойно, как будто у тебя есть здоровый, богатый муж». Розиа-Мо посоветовалась со своей сестрой Тура-Мо. Сестра согласилась за половину заработка, который Розиа-Мо принесет осенью, взять к себе на лето маленькую Ниссо.
Розиа-Мо завалила вход в свое жилище большим камнем и, до глаз укрыв лицо белым покрывалом, пошла впереди осла, на котором выехал из селения Мир Али. Никто не провожал Розиа-Мо: жители Дуоба мало интересовались ее судьбой, а Тура-Мо еще до рассвета ушла на Верхнее Пастбище. Розиа-Мо шла по узкой каменистой тропинке, высеченной в скале. Мир Али ехал за нею молча, поглядывая на реку, швыряющую пену к подножью откоса, над которым вилась тропа. Розиа-Мо перед входом в теснину ущелья захотела в последний раз взглянуть на родное селение, но, встретясь с суровым взглядом Мир Али, отвернулась и опустила глаза.
Она пыталась представить себе свою будущую жизнь там, в Яхбаре, расположенном за Большой Пограничной Рекой. Ничего не знала Розиа-Мо об этой стране Яхбар, но о правителе ее, Азиз-хоне, многое слышала от соседей, бывалых людей: они часто рассуждали между собой о богатстве его, и о могуществе, и о власти. Что ждет ее там? Смутное беспокойство омрачало Розиа-Мо…
Когда теснина расширилась, Розиа-Мо увидела на крошечной лужайке двух лошадей и мальчика, прикорнувшего около камня. Мир Али отдал мальчику осла, велел Розиа-Мо сесть на лошадь, сам сел на другую, и они двинулись дальше.
А к вечеру на каменистой террасе, там, где тропа спустилась к реке, путники повстречались с группой всадников, и среди них Розиа-Мо узнала ненавистного ей Алим-Шо. Она сразу поняла, что Мир Али ее обманул и что если Алим-Шо подъедет к ней, то никогда уже не увидит она ни родного селения, ни своей дочки Ниссо.
Этот
В страшной тревоге Розиа-Мо быстро осмотрелась вокруг. Старый Мир Али ехал сзади и закрывал путь к отступлению. Направо высились отвесные склоны. Налево шумела река. По ту сторону реки вилась такая же тропинка, и там не было никого. Если бы Розиа-Мо рассудила здраво, она поняла бы, что все равно, куда ни кинься, от всадников Алим-Шо ей не уйти. Даже если б она домчалась до селения, кто вступился бы за нее? Но думать было некогда, и только слепое отчаяние заставило ее решительно погнать своего коня в реку. Умный горячий конь рванулся в поток, не побоявшись бурлящей воды. Шум реки заглушил гневные крики Алим-Шо и его приятелей. Они кинулись в воду, но беглянка раньше их успела выбраться на противоположный берег.
И по тропе, по какой разумный человек ездит только шагом, Розиа-Мо помчалась карьером. Она не слышала голосов мужчин, кричавших ей что-то вдогонку, и ни разу не обернулась. В паническом страхе она погоняла коня. И то, что должно было случиться, случилось. На крутом повороте узкой тропы нависшая скала вышибла женщину из седла. Ее раздробленная нога осталась в стремени. Розиа-Мо волочилась головой по камням, пока испуганный конь не остановился; и когда Алим-Шо медленно выехал из-за поворота тропы, он увидел, что Розиа-Мо мертва. Он наклонился над ней, сжав губы и отирая рукавом халата свой потный, блестящий лоб. Дотронулся до ее окровавленного, разбитого тела и пробормотал про себя молитву. А когда подъехали его приятели, они, спешившись, молча постояли над Розиа-Мо, не глядя один на другого.
А затем, совершив все, что полагается в таких случаях совершать правоверным шиитам, сбросили в реку труп Розиа-Мо и, забрав с собою коня, уехали во владение Азиз-хона. А Мир Али, подкупленный ими слуга Азиз-хона, вернулся к своему хозяину, решив, что язык его никогда не разболтает историю, которую в этот вечер видели его глаза.
Через несколько дней старый пастух, возвращаясь в селение, нашел у прибрежных скал изуродованное тело Розиа-Мо — еще недавно сильной и красивой женщины. Бедняки-соседи и Тура-Мо пришли сюда на привычные похороны, но никто не узнал истинной причины смерти Розиа-Мо.
А потом старики собрались и решили, что маленькая Ниссо должна остаться у Тура-Мо. И гневная Тура-Мо вынуждена была согласиться, потому что ни один из ее доводов на стариков не подействовал. «Все бедны, — сказали они, — все не хотят лишнего рта, все в зимние месяцы кормятся только вареными травами, но Розиа-Мо была твоею сестрой, и ты должна взять девочку к себе».
И Ниссо осталась у своей тетки.
2
Будь Зенат-Шо дома, он, вероятно, быстро успокоил бы Тура-Мо, сказав ей: «Если собаке подкинуть чужого щенка, она все-таки станет его кормить; девчонка будет есть то, что мы едим сами! А потом станет нам помогать разве плохо, когда в доме есть лишние руки?»