Избранное

Петров Сергей

1944

ПОТОК ПЕРСЕИД

Ночь плачет в августе, как Бог темным-темна.Горючая звезда скатилась в скорбном мраке.От дома моего до самого гумназемная тишина и мертвые собаки.Крыльцо плывет, как плот, и тень шестом торчит,и двор, как малый мир, стоит не продолжаясь.А вечность в августе и плачет и молчит,звездами горькими печально обливаясь.К тебе, о полночи глубокий окоем,всю суть туманную хочу возвесть я,но мысли медленно в глухом уме моемперемещаются, как бы в веках созвездья.

1945

(«Теплом

учетным околдуй»)

Теплом учетным околдуй,защелкни на всю ночь замок!Беспутный ветер-обалдуйза окнами насквозь промок.Шатаясь, как из кабака,осенней горечи хватив,свистит он, взявшись за бока,свой разухабистый мотив.А мы вдвоем под этот войизбой, как сном, окружены,и этот вечер — вечер твой,и мы в него погружены.А тень повисла на гвозде —пальто, уставшее за день,и ночь растет у нас в гнезде.Потише! Счастья не задень!Птенца слепого не спугни.Ему тепло. Пусть до утраза дверью ветер и огнии ржавой осени пора.

24 сентября 1949

1950-е

САД И НЕБО

От души открыт вечерний сад.В нем высокий соловьиный воздух,где сердца на ниточке висят,а птенцы, теплея, дремлют в гнездах.Всем умом молчит небесный свод,в откровеньях тишины темнея,ждет студеной тьмы круговорот,и повисли звезды, цепенея.Что же купы ночи ворошить,что кусты ерошить и ершиться?Можно жить, про счастье ворожить,а в вершинах вечное вершится.Кто я? Птенчик, павший из гнезда,хилый писк без стона и рыданья?Или запоздалая звездана морозной тризне мирозданья?

1951

ИЗ НОВГОРОДСКИХ СТИХОВ

(«Присели кроткие церквушки»)

Присели кроткие церквушки,как бы озябшие зверюшки.Но мнится: только их спугни,как в россыпь ринутся они,покажут крохотный, с вершок,невинный хвостика пушок,Господни робкие зайчатки.И в русских искренних снегах,как бы в неписанных веках,их лапок вижу отпечатки.

1955

СПАС-ПРЕОБРАЖЕНИЕ

Я полюбил тебя за то, что ты нежна,и вовсе не беда, что только штукатуркатебе взамен белил, о тихая княжна,боярышня моя, покорная Снегурка.Что делать мне с моей любовью неученой?Но видеть нежную фигурку не могуиначе, нежели игрушкой на лугу,обидной девочкой, Снегурочкой точеной.Ты до крутых бровей легко набелена,и у тебя лицо небесной недотроги,и вот веселая лужайки пеленавесенним ковриком бежит тебе под ноги.Дружок! И высоко ж ты вскинула кокошник,глядясь,

как в зеркало, в простор полунагой.И, не желая жить земнее и роскошней,ковер нескошенный не трогаешь ногой.И чудится тебе: весна ушла далече,а вече молодцев еще гудит в Кремле,и своенравные ты вздергиваешь плечивоздушной неженки, спустившейся к земле.

1955

ИОАНН БОГОСЛОВ НА ВИТКЕ

Зеленый язычок от полуостровка,поодаль робкие молельщицы-березки,и храмик крохотный приподнят, как рука,у воздуха и вод на чистом перекрестке.Не куколь высится, а кроткий куполок —то скитник молодой в хитоне полотняномзабрел неведомо зачем на островоки проповедует и водам и полянам.Он, на Господень мир руки не возлагая,природы скудные благословит труды,и вечной кажется та проповедь благаявесенней муравы, и солнца, и воды.

1956

ЦЕРКОВЬ ПРОКОПИЯ

Кто тебя, игрушку, уволокиз немого каменного рая?Не Господь ли, в шахматы играя,взял тебя за смирный куполоки приподнял, чтобы сделать ход,и, в игре не нарушая правил,лишь сегодня, поразмыслив с год,осторожно на землю поставил?

1957

ГЕОРГИЕВСКИЙ СОБОР ЮРЬЕВА МОНАСТЫРЯ

Когда нисходит с неба полузной,а травы чахлые ползут хворобой,возносишься отвесной прямизной,отесанной наотмашь белизнойи четырехугольною утробой.Черствеет у воды сухой песок,как пень молитвенный, чернеет бабка,а полдень грузен и, как ты, высок,и купола — три крепкие обабка —стоят друг с дружкою наискосок.

1974

1960-е

АВВАКУМ В ПУСТОЗЕРСКЕ

Ишь, мыслят что! Чуть не живьем в могилу!Врос в землю сруб, а всё еще не гроб.Свеча, и та, чадя, горит насилу.Кряхтит в углу и дряхнет протопоп.Ох, тошно! Паки разлучили с паствой.Куда их подевали, горемык?Царишко! Здравствуй! Ведаю указ твой.Ну, властвуй, коли властвовать обык.Несет по мелколесью грозной Русью,персты да руки рубит топорок...Нет, не согнусь пред Никоновой гнусью!Брысь, ироды! Вот Бог, а вот порог!Свербит душа. Дым ест глаза мне. Вередпошел по телу, и скорбит нутро.Челом царю? — Москва слезам не верит!И брызжет черной яростью перо.

1960

(«Жизнь моя облыжная»)

Жизнь моя облыжная,махов по сто на сто,перебежка лыжнаяпо коростам наста.Но ты — в глазу проталинка,в беге — передышка,талая хрусталинка,дымная ледышка...Но ты — в душе отдушинка.Что же смотришь хмуро,ты, Психея-душенькас мордочкой лемура?

1962