Избранное

Райвич Николай

Возрадовался сердцем отец Никифор. Но тут ударил гром, и он проснулся.

«Парадокс,» — вспоминал потом этот случай отец Никифор.

ХАВРОНЬЯ

Вскоре после Вербного Воскресенья Хавронья опоросилась. Довольный отец Никифор, бывало, по нескольку раз на день наведывался в хлев посмотреть на приплод.

А по вечерам, сидя на крыльце, с эадумчивой улыбкой раэмышлял над тайнами Творения, едва отвечая на приветствия возвращающихся с покоса мужиков.

СТАРУШКИ

Хотя и много было вокруг набожных старушек, но отец Никифор их не жаловал. На вопрос, почему он их не

жалует? — Дуры они, — отвечал.

МУЗЫКА

Любил отец Никифор слушать, как Николка Ебанько на гармошке играет. Нарочно в гости звал. Слушает, бывало, а сам плачет.

А из поэтов любил он Горация.

ЛУНА

Отец Никифор сидел на крыльце и смотрел на луну.

— Вот так же, наверно, и отец Гавриил, что до меня тут был, смотрел на луну, — думал он, — да и раньше ещё, отец Амвросий, да и до него кто-то, бог его знает, да и прежде ещё… Все умерли. И я тоже умру. И попадья… И даже Николка Ебанько, хоть молодой ещё и крепкий такой. И священник новый, что заместо меня придёт. Хоть он, может, церковь покрасит. А когда-нибудь, глядишь, и новую построют. Ведь и этой когда-то не было… Хорошо!..

ПОДАРОК

Отец Никифор с ярмарки всегда попадье подарок привозил. То бусы купит, то платок какой. А попадья потом всё перед зеркалом крутится, довольная. Да и сам отец Никифор доволен, смотрит на неё, радуется: «Ну и баба у меня, ну и дура!»

УХОД

В конце августа отец Никифор ушёл в Иерусалим. Вроде и не собирался, а только встал однажды утром чуть свет:

— Всё, — говорит, — пора, пойду я.

Попадья рыдает, однако вещичек да пирогов в дорогу собрала. Обошёл он в последний раз двор, в хлев заглянул, обнял попадью и ушёл.

Навсегда ушёл. В последний раз его в Калязине видели.

* * *

В Иерусалиме отцу Никифору не понравилось.

Ловец жемчуга

Белка собирает орехи и прячет, готовясь к зиме.

Она не видит, что кругом все ветки усыпаны удивительными орехами,

и что так будет всегда.

* * *

Восемьдесят Десять тысяч Пятнадцать Шесть Четыре Семь Одиннадцать Тридцать два Тридцать два Одиннадцать Семь Четыре Восемьдесят Десять тысяч Пятнадцать Шесть.

* * *

Гринго в красных трусах собирает ракушки Эй, гринго, на хрен тебе ракушки? Не слышит, собирает ракушки на берегу

океана.

* * *

Под водой плывёт рыба и видит черноту и серебряные искры. Потом она выныривает и смотрит вверх. Так получается вселенная.

* * *

Узоры веток на сером небе острые листья сирени

* * *

Все деревья остались на своём месте Мы вырастем, родим детей и умрём.

* * *

Отражение в зеркале Оглядываюсь встревоженно: Никогда не знаешь…

* * *

Женщина, умершая ужасной смертью, склонившись надо мной говорила Я открою тебе великую тайну Я открою тебе великую тайну Я открою тебе великую тайну

* * *

Какая разница между человеком до смерти и после смерти?

Казалось бы никакой. Точно также он смеётся, пьёт пиво, смотрит на витрины и на проходящих женщин.

* * *

Один волшебник хотел превратить скалу в апельсин, но ошибся, и сам стал скалою.

Так они и стоят рядом. Иногда они разговаривают, но больше молчат.

ХРУСТАЛЬНЫЕ ГЛАЗА

Плач кошек на холмах Плач кошек сдавленных между землёй и небом Плач кошек смотрящих на облака Плач дымчатых кошек Плач облачных кошек уплывающих вдаль

СТУДЕНТ

…Вчера был у гадалки. Она предсказала

мне жизнь в бедности и лютую смерть…

(Из письма).

То, что я принял за гостиницу, оказалось жилым домом.

— Нет здесь гостиницы, — сказала старуха, сидящая на крыльце. — Была, говорят, да сгорела. Сто лет назад.

На крыльцо вышла женщина средних лет.

— Вот он, — сказала ей старуха, — тот самый студент. Каждые пятьдесят лет приходит. Ещё бабка моя его знала. Гостиницу ищет. И в прошлый раз тоже искал.

— Очень приятно, — сказала женщина.

— Мне тоже очень приятно, — сказал я.

Я уже понял, что старуха была не в своём уме, но что-то мешало мне уйти.

— Ты ему воды принеси, — сказала старуха. — Он должен воды попить. И в прошлый раз воду пил. И дальше так будет.

Женщина принесла мне воды из колодца. Я выпил полную кружку, хотя дрожал от холода и пить не хотел.

— Совсем не изменился, — сказала старуха. — Такой и остался: нищий студент. В тот-то раз, мы ещё с ним на берегу тогда, помню, сидели — так он через год вернуться обещал. Говорил — вот денег в городе заработаю и вернусь.