Избранное
Шрифт:
Под конец стали выкликать имена тех, кто мог бы войти в оргкомитет по созыву убедительной конференции республиканского "Мемориала", кто-то назвал меня. Я счел, что после публикации "Тайного советника" было бы нечестно отказываться...
... Нет, думал я, что ни говори, а мы уже не те мальчики, которых так запросто обвели вокруг пальца в шестидесятых. И опыт, и силы у нас - иные. И время, и страна — все, все иное. Сталинисты думают о реванше?.. Ну, что ж!..
К нам приехала журналистка из редакции "Огней Алатау", молодая, красивая, резкая, с узким декадентским лицом во вкусе
Я рассказал о Бектурове, о близком появлении его романа: "добрая примета времени..." Потом — о том, в каких условиях работали писатели прежде; вспомнил, как всю редакцию нашего журнала мобилизовали на то, чтобы из уже готового номера — двадцать тысяч номеров — таким тиражом выходил журнал — зыркать страницу со стихами Андрея Вознесенского и вклеить другую. В моем изображении получилось это, пожалуй и резковато, но в сочетании с первым эпизодом даже, пожалуй, и празднично: вот, мол, как скверно у нас было и как прекрасно стало... Разрешенная, поощряемая смелость... Я вполне удовлетворился собой, но просвеченные солнцем ледышки смотрели на меня, не принимая игры.
Им, тридцатилетним, наша осторожность кажется трусостью, наша деликатность — предательством, наша дальновидность — готовностью к сделке с совестью на любых условиях. А может быть, они правы?.. Им не до тонкостей. Мы оставляем в наследство им не страну — развалину, и что для них за важность — кто и в чем виноват?..
Но не так-то просто впервые решиться выступить против того, что столько лет старался беречь, защищать... Против своего — моего журнала... Впрочем, это уже не тот журнал, напротив — этот враждебен тому... Я решаюсь.
Через два дня газета выходит с моим интервью, в нем есть и такие строки:
"Меня огорчило и встревожило появление в журнале романа В.Успенского "Тайный советник вождя". В то время, когда по всей стране разворачивается очистительный процесс реабилитации жертв сталинских репрессий, когда вырисовывается, наконец, представление об истинных масштабах трагедии, В.Успенский стремится всячески реабилитировать Сталина — "вождя народов". Или, по крайней мере, объяснить его кровавые преступления плохим характером, неудачами в семейной жизни. И помогает ему в этом журнал, который в самые трудные времена имел мужество отстаивать передовые позиции, в литературном процессе. Я убежден,
Первым на "Советника" две недели назад в тех же "Огнях" откликнулся Жовтис. Мой отклик был вторым.
Схватка началась.
Чудеса в решете...
"Огни" осмеливаются подать голос — "Казахстанская правда" помалкивает. Редактор "Огней" — маленькая, изящная женщина, с первого взгляда похожая на фарфоровую статуэтку — Надежда Халиловна Гарифуллина (все называют ее Надя Гарифуллина — только так). Редактор "Казахстанской правды" Федор Федорович Игнатов... Я уже описывал его: грандиозного роста мужчина, крепкий, уверенный в себе... А вот поди ж!
Ай да Надя!.. Вот тебе и фарфоровая статуэтка!
Я позвонил ей, прочитал стихи Некрасова-Коржавина — про ту женщину, которая "коня остановит", и про избы, которые все "горят и горят"... Мы посмеялись.
А через день-другой приходит "Огонек" — как обычно, запаздывая, пока доберется до Алма-Аты, — и в нем, среди писем в редакцию, такое:
"Глубокоуважаемый литературный критик Татьяна Иванова!19
19Популярный в те годы обозреватель "Огонька".
Обязательно прочтите в журнале "Простор" в № 7-9 за нынешний год роман московского писателя Владимира Успенского "Тайный советник вождя", который, как сообщил по казахстанскому телевидению автор, не принял к публикации даже "Наш современник".
Такой апологетики Сталина, сталинизма мы еще нигде не читали. Видимо, не случайно этот роман был привезен именно в Казахстан, где так сильна кунаевщина, а с нею и сталинщина...
Т.Я.Ильина, И.И.Голяк, врачи, и еще пять подписей, Алма-Ата ".
Ну, вот и "Огонек" откликнулся!.. Забавно, правда, что и на сей раз храбрецами оказались женщины. Феминизация нашей общественной жизни — налицо...
Десятого ноября вышел номер "Казахстанской правды" с откликами на "Советника". На полосе, озаглавленной "Кто есть кто", кирпичом внушительных размеров размещалась статья Володи Берденникова, ради которой он две недели читал, полосовал роман карандашом, грохотал на машинке... Статья называлась довольно старомодно: “Время определить позицию", но начиналась в совершенно не подобающем для органа ЦК тоне:
"Уже ползут, ползут слушки:
— Читали? Надежда-то Аллилуева спала, говорят, с Яковом Джугашвили, сыночком Сталина от первого брака...
— Да что вы! Это где же написано?
— Да то ли в "Известиях", то ли в "Правде" даже...
Но напрасно, уважаемые читатели, вы будете искать в "Правде" или в "Известиях" такого рода "клубничку". О ней с аппетитом рассказывает московский романист В.Успенский в литературном журнале, издающемся в нашей республике. И эти сенсационные открытия из области семейного быта Вождя и Учителя нужны В.Успенскому, конечно же, не сами по себе, а для куда более важных "открытий" в истории нашей страны. "Трудно, невозможно понять и объяснить перелом в психике Иосифа Виссарионовича, начавшийся к концу двадцатых годов и обостривший самые скверные черты его характера, если не учитывать те неприятности, которые обрушились на Сталина в личной жизни", — сообщается в романе.