Избранное
Шрифт:
— А вы знаете по крайней мере, зачем мы туда едем?
На минуту он растерялся, но тут же нашелся и с победоносным видом выпалил:
— За челюстью… И, улыбаясь, добавил: — С тремя зубами. Она весело рассмеялась. До чего же он мил! Все-таки она очень любит его.
— Нет, — сказала она. — Челюсть с тремя зубами уже привез Крепе, немецкий геолог. Мы же попытаемся разыскать череп и скелет.
— Это самое я и хотел сказать, — пробормотал Дуг.
— И если только мы действительно их найдем, то, возможно, обнаружим так называемое «missing link» — «недостающее звено». А вы знаете, что это такое?
— Да…
— И это вас интересует… страшно интересует? — с напускной важностью спросила Сибила.
— Но, черт возьми, почему же, собственно говоря, вы решили, что меня это не может интересовать?
— Потому что, старина, зоология не ярмарочный балаган: взял да и вошел. Вот если я сейчас вам скажу, что мы едем в Новую Гвинею только потому, что на третьем зубе привезенной Крепсом челюсти имеется пять бугорков, вы что, подпрыгнете от волнения или нет?
— Нет, конечно, если вы будете мне говорить об этом таким тоном. Но я достаточно образован и понимаю, что Крепе, должно быть, нашел зуб обезьяны на челюсти человека или что-то в этом духе? Верно?
— Да, действительно, почти так.
— Вот видите, не такой уж я идиот.
— Этого я и не говорю. Я просто спрашиваю вас, подпрыгнете вы или нет?
— А почему, собственно говоря, я должен прыгать? Я не прыгал и тогда, когда узнал о существовании отставных майоров в Стетфордском замке. Я просто поехал гуда и рассказал читателям обо всем, что увидел.
— Ну, если вы поедете с нами, то вряд ли сможете рассказать им что-нибудь интересное.
— Почему же?
— Потому что сразу видно, что вы никогда не присутствовал при такого рода раскопках. Уверяю вас, дружище, это вовсе не так интересно. Перерывают и просеивают тонны земли. И недель через шесть, а может быть, и через шесть месяцев находят наконец среди гальки и ракушек кусочек окаменевшей кости или один единственный зуб. Сначала надо выяснить, не попали ли они туда случайно. Действительно ли они того же возраста, что и пласт земли, в котором их нашли, то есть что им один или два миллион лет. Тогда раскопки расширяются, и если через несколько месяцев удастся обнаружить часть черепа или кусок бедренной кости, то все считают, что им повезло, так как обычно найти ничего не удается. Видите, для вас тут нет ничего интересного.
— Не понимаю, как вы можете решать за меня, что мне интересно, а что нет.
В эту минуту в комнату вошел Кутберт Грим. Приход Дугласа удивил и искренне обрадовал его.
— Хелло, — сказал он, крепко пожимая ему руку. Затем поцеловал Сибилу.
— Итак, — обратилась к нему Сибила, — все решено. Дуглас едет с нами.
У Дугласа подкосились ноги.
— Как, но…
Однако Сибила, очаровательно улыбаясь, остановила его.
Я сделала все возможное, чтобы отговорить Дуга. Одному богу известно, почему он уперся. А вы уже договорились со Спидом?
— Да… нет… почти… — пролепетал Грим, не понимая, что здесь происходит. — Я не знал, что… но, конечно, можно было бы…
— Послушайте!.. — воскликнул Дуг.
— Я беру все на себя, — успокоила его Сибила. — Ведь Спид, по-моему, не так уж рвется. Вернее, ему просто не хотелось отказывать нам. Особенно мне, — добавила она с улыбкой. В сущности, я
— Да, немного… Именно потому, заторопился он, — я не хотел бы…
— Пусть это вас не смущает. Поверьте, Спид только обрадуется. Вести дневник экспедиции, повторяю вам, работа не из приятных. Среди нас писак нет, да и не можем мы вести регулярно дневник, у нас слишком много других забот. Итак, вы довольны? — заключила она. — Значит, решено?
Он хотел сказать: «Дайте мне по крайней мере время подумать!», но у него не хватило мужества. Слова застряли у Дуга в горле — старый ученый и его жена смотрели на гостя с такой дружеской улыбкой, они были так откровенно рады, что могут доставить ему удовольствие…
— Ну что ж, выпьем по этому поводу, — сказал Грим и пошел за бутылкой. Он разливал виски, и его доброе круглое румяное лицо светилось счастьем и нежностью.
Глава четвертая
Отплытие в Сугараи. Френсис и Дуглас принимают любовь, но увы! слишком поздно. Когда молчать удобно, а улыбаться легко. На пароходе среди пассажиров немецкий геолог, ирландский бенедиктинец и английский антрополог. Прекрасная Сибила посвящает Дугласа в борьбу, которая идет между сторонниками ортогенеза и селекции. От ископаемых раковин до извилин человеческого мозга. Гофмансталь при свете луны.
Последние дни перед отъездом экспедиция провела в Ливерпуле, где шла погрузка багажа. Дуг так больше и не виделся с Френсис. Он был слишком потрясен. Он уже не скрывал от самого себя, что любит ее. И теперь, когда он мог хладнокровнее смотреть на вещи, он понимал, что и она, вероятно, любит его. Между ними произошло глупейшее недоразумение. И он не знал, как теперь исправить дело… Ему было бы очень неудобно подвести Гримов, которые ради него отказали Спиду. У Дуга оставалась последняя надежда, быть может, Спид по-прежнему согласен отправиться с экспедицией; он съездил к нему. Но Сибила оказалась права: Спид был в восторге от того, что ему нашли заместителя. Дуглас даже не осмелился позвонить Френсис. А ему бы следовало бежать к ней, броситься к ее ногам и найти в себе достаточно смелости для решительного объяснения. Однажды вечером он почти решился. Он долго бродил по улочкам Вэйл-оф-Хелс. Но, увидав издали похожую на Френсис женщину, он бросился бежать со всех ног. Френсис тоже переживала тяжелые дни. Она без конца перечитывала письмо Дугласа, в котором он сообщал о своем отъезде. Это письмо совершенно ничем не отличалось от тех, которые она получала от него раньше. Оно было таким же милым, спокойным, полным юмора и той дружеской честности, которая вот уже больше года поддерживала в ней чувство уверенности. Но последние строчки письма потрясли Френсис.
«В общем, писал он, — вот я и уезжаю, помимо своей воли. Но если Вы считаете, что это хорошо, значит, это действительно хорошо. Одно Ваше слово заставило меня поехать, одно Ваше слово могло бы удержать меня. Как ни жестока подобная покорность, но мне приятно подчиняться Вашей воле. Бывают ведь такие горькие радости, не правда ли, Френсис? Все, что исходит от Вас, даже то, что причиняет боль, мне всегда будет радостью. Не злоупотребляйте этим, мой милый друг. Прощайте. Думайте обо мне хоть изредка.