Избранное
Шрифт:
— По вашему мнению, пресса не служит истине.
— Истина относится к тем немногим действительно великим ценностям жизни, которые нельзя купить. Человек получает их в дар, так же как любовь или красоту — Газета же — товар, которым торгуют.
— Значит, пресса служит оглуплению человечества.
— Нет, нет! Всё, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнца.
В одной газетной статье говорится о плохих перспективах мира в Европе.
— Но ведь мирный договор окончательный, — заметил Г. Яноух.
—
— Когда же это будет?
— Кто знает? Люди не боги. История создается ошибками и героизмом любого самого незначительного момента. Когда бросают камень в реку, на воде образуются круги. Но большинство людей живет без сознания сверхиндивидуальной ответственности, и в этом, мне кажется, источник всех бед.
— Что вы скажете по поводу Макса Хёльца [181] !
— Разве можно злом достичь добра? В сущности, сила, которая пытается противостоять судьбе, есть слабость, Куда сильнее тот, кто готов все отдать и все принять. Но этого не может понять маркиз де Сад.
— Маркиз де Сад?
— Да, маркиз де Сад, историю которого вы дали мне читать, поистине покровитель нашего времени… Он ощущает радость, только заставляя страдать других, подобно тому как роскошь богатых оплачивается нищетой бедных.
181
Хёльц, Макс (1889–1933) — немецкий революционер. В 1920 году во время реакционного капповского путча руководил вооруженным восстанием рабочих отрядов в Средней Германии. После поражения восстания был арестован и приговорен к пожизненному тюремному заключению, в 1928 году амнистирован. С 1929 года жил и работал в Советском Союзе.
Г. Яноух показывает Кафке репродукции картин Винсента Ван Гога.
— Как прекрасен этот сад при кафе на фоне фиолетовой ночи. Другие картины тоже хороши. Но этот сад очаровывает меня. Вы знаете его рисунки?
— Нет, их я не знаю.
— Жаль. Они воспроизведены в книге «Письма из сумасшедшего дома». Может быть, вы где-нибудь увидите эту книгу. Я так хотел бы уметь рисовать. Я все время пытаюсь делать это. Но ничего не получается. Только какие-то иероглифы, которые потом и сам не могу расшифровать.
По поводу антологии поэтов-экспрессионистов [182] :
— Книга навевает на меня грусть. Поэты протягивают руки навстречу людям. Но люди видят не дружеские руки, а судорожно сжатые кулаки, нацеленные в глаза и сердце.
В разговоре о новом издании платоновских законов идеального государства Г. Яноух высказал сомнение, правильно ли поступает Платон, исключая поэтов из своего государства.
182
Имеется в виду антология «Сумерки человечества, Симфония новейшей поэзии» («Menschheitsd^ammerung, Symphonie j"ungster Dichtung»), вышедшая в 1920 году в издательстве «Ровольт».
— Это вполне понятно. Поэты пытаются заменить людям глаза, чтобы тем самым изменить действительность. Потому они, в сущности, враждебные государству элементы, — они ведь хотят перемен. Государство же и вместе с ним все его преданные слуги хотят незыблемости.
На
— Я так не думаю. Он просто отмечает уродства, еще не осознанные нашим сознанием. Искусство — зеркало, иной раз оно «уходит вперед», как часы.
Рассматривая фотографии конструктивистских картин: — Все это только мечты о чудесной Америке, о волшебной стране неограниченных возможностей. Оно и вполне понятно, ибо Европа все больше и больше становится страной немыслимой ограниченности.
Просматривая издание политических рисунков Георга Гросса [183] , Яноух заметил: «Это же ненависть!»
183
Гросс, Георг (1893–1959) — немецкий художник и карикатурист.
— Разочарованная молодежь. Это ненависть, возникающая из невозможности любить. Сила выразительности порождена определенной слабостью. В этом источник отчаяния и жестокости этих рисунков. Кстати, в одном альманахе я читал какие-то стихи Гросса.
Кафка указал на рисунки:
— Это рисованная литература.
Перелистывая книгу с рисунками Георга Гросса [184] :
— Старое представление о капитале — толстяк в цилиндре сидит на деньгах бедняков.
184
Перелистывая книгу с рисунками Георга Гросса. — Речь идет о книге Гросса «Лицо господствующего класса» («Das Gesicht der herrschenden Klasse»), вышедшей в 1921 году в издательстве «Малик».
— Но это ведь только аллегория.
— Вы говорите «только»! Аллегория превращается в головах людей в отражение действительности, что, разумеется, неверно. Но заблуждение уже возникло.
— Вы считаете, что такое изображение неверно?
— Я совсем не это хотел сказать. Оно и верно, и неверно. Верно оно только с одной стороны. Неверно оно постольку, поскольку часть выдается за целое. Толстяк в цилиндре сидит у бедняков на шее. Это верно. Но толстяк олицетворяет капитализм, и это уже не совсем верно. Толстяк властвует над бедняком в рамках определенной системы. Но он не есть сама система. Он даже и не властелин ее. Напротив, толстяк тоже носит оковы, которые не показаны. Изображение неполно. Потому оно и не хорошо. Капитализм — система зависимостей, идущих изнутри наружу, снаружи вовнутрь, сверху вниз и снизу вверх. Все зависимо, все скованно. Капитализм — состояние мира и души…
— Истинная реальность всегда нереалистична. Поглядите на ясность, чистоту и правдивость китайской цветной гравюры на дереве. Уметь бы так говорить!
— Форма выражения мнение совсем понятна, — сказал Г. Яноух по поводу гравюр на линолеуме Йозефа Чапека, воспроизведенных в журнале «Червень».
— Тогда вы не понимаете и содержания. Форма не есть выражение содержания, а лишь приманка, ворота и путь к содержанию Возымеет оно действие — тогда откроется скрытый задний план.