Избранное
Шрифт:
— Слово начальства — закон. Слушайте, месье… — Она откинула нависшие на лицо волосы и тихонько запела. — В горнице моей светло… Это от ночной звезды… Матушка возьмет ведро, молча принесет воды… И так далее. Далее я слов не знаю.
— Что есть это? — спросил Анатолий.
— Песня. Григорий Гаврилов, месье, ее больно уж хорошо поет. При случае рекомендую послушать.
— Непременно воспользуюсь вашей рекомендацией. А пока… можно еще разок?
— О-о… Сколько хотите… — Неля повторила:
В горнице моей светло,
Это от ночной звезды.
Молча принесет воды…
— Ничего… У тебя с ним было серьезно? — неожиданно задал вопрос Анатолий. И ждал ответа, шурша ладонью по своей коротенькой, ежиком стрижке.
— А у меня всегда все серьезно… — спокойно ответила Неля. — Ты разве еще не обратил на это внимания?
— Да как тебе сказать… По-моему, обратил.
— Молодец. Мне тоже нравятся… иногда правда… наблюдательные мужчины с внешностью американских космонавтов.
— То есть это… — подхватил Нелину интонацию Анатолий, — квадратные подбородки… короткие волосы… Да… Забыл про длинные ноги…
— …и светлые-светлые головы, — докончила Неля.
— Ничего особенного, — отмахнулся Анатолий. — Я — точно такой.
Неля не выдержала и прыснула. Анатолий переждал смех и опять спросил серьезно:
— Слушай, а Григорий часом ничего тебе не говорил про взрыв?
— То есть?
— Ну… может, делился какими-нибудь сомнениями?
— Ты что, под него копаешь?
— Я?
— Ты.
— Тогда объясни, как это понимать… «копаешь»?
— А уж вот это ты объясняй. Ты, понял? Так что не строй из себя шибко хитрого… Во-первых, ты отлично знаешь, что я дала Грише отставку задолго до взрыва. Это раз. Поэтому нечего выявлять так умно… в кавычках конечно, мои связи с ним после взрыва. Их не было вообще. Соображаешь? Так что если у него и были «какие-нибудь сомнения», то я их никак узнать не могла. Это два. А в-третьих, ответь мне, пожалуйста… Комиссия-то давно уже закончила и подписала акт расследования причин взрыва… Чего же ты, месье, продолжаешь суетиться, а?
— Отвечаю. Я очень мнительный, Неля. И к тому же еще с раннего детства подвержен чувству повышенной справедливости. Исходя из этого, я действительно, скажем прямо, не удовлетворен результатами работы комиссии, в которую, естественно, входил и сам… Потому-то… в свободное от работы время… так сказать приватно-с… и продолжаю, поелику это возможно, удовлетворять свое неудовлетворение по данному вопросу… Следовательно, копаю-то я не под фигуру дорогого тебе Григория Гаврилова, а под целую систему продолжающих пока еще существовать в хозяйстве взрывников не-до-ра-бо-точек, которые, если их не искоренить своевременно, могут, товарищ Чижова, привести к еще более катастрофическим последствиям. Вы меня карашо понимайт?..
Неля смотрела на него не мигая и молчала.
— Прекрасно, — заговорил опять Анатолий и, как бывалый, крепко обстрелянный лектор, прошелся по комнате, — пока аудитория соображает, что к чему, я позволю себе привести один занимательный факт…
— Ну-ну… — гмыкнула Неля.
— Только попрошу всех быть внимательными…
— И что?
— Пока ничего вроде… Но есть одна «дэталь», как говорит всеми уважаемый маэстро Шаганский… Сохранился от той поры один документик, благодаря которому мы, Анатолий Юсин, узнаем, что Гаврилов Григорий вел там зарядку ВВ, сиречь взрывчатых веществ, вручную… Прошу обратить внимание — вручную, — а пневмозарядчик в те дни не работал по техническим причинам…
— Ну и что? — повторила Неля. — Что из этого, сыщик? Пока ничего не улавливаю.
— Айн момэнт, синьорина. Тут-то все очень, очень просто… Ты вспомни, маркшейдер, что всегда остается при ручной зарядке скважин? А-а?.. Ну конечно же! Вы правильно подумали… Правильно! Очшен много битой взрывчатки. Не так ли, мадемуазель?..
— Пижон ты, а не Шерлок Холмс… — фыркнула Неля с крайним презрением. — Надоел, как… этот!
Анатолий взглянул на часы:
— Это ужасно, лэди… Я сейчас уйду. Только одна просьба… Ты бы не порасспросила Григория насчет той зарядки скважин, а? Он все поймет… У вас же с ним…
— Что?! — вскрикнула Неля.
— Ну… контакт-то имеется…
— Идиот! Мразь!.. — задохнулась Неля. — Стукачку из меня делаешь, да?..
Анатолий подумал, покачал головой и покрутил пальцем возле виска.
— Варум? Пуркуа па? Тьфу! Мадам меня не правильно поняла…
— Пошел ты!.. — Неля щипнула струну. Звук оторвался сердито и медленно, затем, уже грустно, истаял. — А ты знаешь, — сказала она с вызовом, — я ведь действительно, вот теперь… после этого… обязательно схожу к Гришке в больницу. Вот так! И предупрежу его о твоих ковыряниях, понял? Назло тебе схожу, сыщик!
Анатолий улыбнулся:
— Что и требовалось доказать…
— Что?
— Что ты сказала. По-другому-то тебя не заставить… Я ведь есть такой… ма-а-ленький психолог, Неля. Я давно уже понял, что все надо делать открыто. И я уверен теперь, что ты пойдешь к Григорию и предупредишь его о моих размышлениях. А предупредив, подведешь его к кое-каким выводам… А там, глядишь, истина и выплывет на свет божий… Григорий-то, по моим наблюдениям, что-то темнит и мучается от этого…
— Ну ты и гад…
— А вот это уже двадцать два. Перебор, значит. Все, что я делаю, я делаю чистыми руками. И делаю это не для себя, а для пользы дела, Неля. И кстати, я ведь люблю тебя… — Анатолий подсел к ней. — Понимаешь, люблю… Выходи за меня замуж.
Неля прикоснулась ко лбу Анатолия пальцами и отдернула руку, как бы обожглась.
— Горячая…
— Я серьезно, Неля… — твердо сказал Анатолий. — Очень серьезно.
В дверь резко застучали. Еще раз…
— Ну, вот опять… — шепнула Неля. — Очередная облава…