Избранное
Шрифт:
Вот что рассказывает Еськов, и все это невозможно проверить - остается только поверить. Но поверить трудно, потому что под тельняшкой у Еськова эсэсовская татуировка, "группа крови", а кому такую татуировку выкалывают, тот уже заведомо знает, на какое он дело идет и в какую попадает компанию...
Еськов уже двадцать лет в заключении. В 1953 году он, отсидев на Колыме десять лет 1, вышел на волю и остался там же, на Колыме, работать по вольному найму, потому что "Колыма мне второй родиной стала, все там моими руками построено:
1 Про зондеркоманду суд не знал. По приговору 1943 года Еськов был осужден за службу в немецких вспомогательных частях.
Была у него жена, она тоже работала по вольному найму, из бывших заключенных.
Однажды он с приятелями праздновал - пели песни, выпивали. Вдруг прибегает жена, говорит, что к ней пристал пьяный, стоит в тамбуре (в сенях), ждет, пока откроется дверь. Еськов снял со стены ружье, вышел в тамбур и выстрелил человеку в живот.
Еськову за убийство дали еще десять лет.
И тем не менее он говорит:
– Я курей имел на Колыме, а убить курицу просил соседа.
Он говорит об этом не для "характеристики", а так, чуть пожимая плечами, иронически, грустно улыбаясь, как бы удивляясь несуразности жизни.
Спрашиваю, вспоминал ли он службу в зондеркоманде, и он угрюмо отвечает:
– Как не вспоминать? Вот и рвался на самую тяжелую работу, чтоб не вспоминать. Посмотрите мое дело: плотник у меня самая легкая должность, а так - разведчик, шурфовщик.
Он говорит, что не сомневается в том, что его расстреляют, и мрачно философствует:
– Смерть-то - она не страшна, страшен путь к смерти. Мне уже все равно. В двадцать лет, как попал на войну, - жизнь кончилась. Если даже не расстреляют, дадут пятнадцать лет, разве я выдержу - тридцать лет в тюрьме?..
Я слушаю его спокойный, густой голос, смотрю на улыбку его аккуратных губ и понимаю, что Еськов сейчас совершенно уверен в обратном, то есть убежден в том, что все у него обойдется и что своей горечью, грустным своим разговором он уже вызвал к себе ту спасительную "симпатию", которая подчас может оказаться сильнее фактов...
Его уводят, а на другой день я читаю его стихи, которые он написал в камере, карандашом на трех бумажных полосках:
ЭТО НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ!
Двадцать лет минуло с тех пор,
Но разве можно такое забыть?
Зверский!
Кровавый!
Фашистский террор!
Правду нельзя ведь убить!
Это было в сорок втором!
Город стонал под чужим сапогом,
Город тонул в крови и слезах,
Город задохся в чужих руках.
В нашем крае тогда помещалась
Шайка убийц,
которая звалась
Зондеркоманда СС десять "а".
"Службу смерти" она несла.
Край наш постигла беда.
Землю топтала злая орда.
Грабила, вешала, била, пытала.
Старых отцов, матерей убивала.
Даже детей...
– живьем
Страшной команда эта была.
В зверствах своих она превзошла
Древних татар,
экзекуторов Рима,
Пилата - царя Иерусалима.
Трудно мне эти строки писать,
Но про такое нельзя забывать.
Да разве можно те годы забыть?
Разве можно опять допустить?
Чтобы недобитый зверь пришел,
Чтобы он снова войною пошел?
Чтоб не воскресла черная сила,
Нет!!!
говорят народы мира.
Нет!!! говорят они войне.
Мир будет вечно на земле!
Он передает эти бумажки следователю и удовлетворенно закуривает, потому что верит в силу фраз, в то, что, какие бы ни натворил он дела, не дело важно, а слово, правильно сказанное...
ЖИРУХИН
Характеристика
ЖИРУХИН Николай Павлович работает в средней школе г. Новороссийска с 1.1Х.1959 г. До этого времени он работал в семилетней школа нашего города. Первый год он работал преподавателем труда и имел немного уроков немецкого языка, а с 1960 года полностью переключился на преподавание этого предмета, т. к. перешел на 3-й курс педагогического института, где он учился заочно и который окончил в 1962 году.
За период работы в средней школе Жирухин Н. П. проявил себя умелым учителем. На его уроках всегда соблюдается дисциплина и порядок, он находит средства для владения класса своей требовательностью к учащимся. Знания, которые он дает детям, удовлетворительны. К работе относится добросовестно, дисциплинирован. До начала этого учебного года в общественной жизни школы участия не принимал, объясняя это тем, что занят учебой. В октябре 1962 года избран в состав местного комитета профсоюза учителей школы...
Как классный руководитель, умело руководит коллективом учащихся своего класса, но выделить в этом отношении его нельзя - средний классный руководитель,
4.12.1962 г.
Директор (подпись)
– ...Какое у вас образование, Жирухин?
– Высшее.
– А среднее есть?
– Есть и среднее.
– Это ваш аттестат?
– Мой.
– Вы по нему в институт поступали?
– По нему.
– И вы утверждаете, что этот аттестат принадлежит вам?
– Да.
– Кто же вам его выдал?
– Одна преподавательница...
– При каких обстоятельствах?
– В 1954 году я работал преподавателем немецкого языка в школе № 28 свиносовхоза "Красноармеец", там была учительница русского языка и литературы. Я попросил у нее аттестат об окончании педучилища, и она мне его отдала,
– Так это был ее аттестат?
– Ее.
– А стал ваш?
– Выходит, так.
– Каким же образом чужой документ стал вдруг вашим?
– Я же говорил, что мне его отдала та учительница. Он был ей больше не нужен, и я переправил его на себя.