Избранное
Шрифт:
Впрочем, и это ощущение скоро проходит. Надо изгонять эти ощущения. В основе их - малодушие.
Но человекообразием мы все же не покинуты. В облачных боях носятся в вышине небесные всадники. Герои гоняются за страшными зверями. В смертельных поединках поражают темного змея. Величественно плавают волшебницы, разметав волосы и протягивая длинные руки.
На скалах выступают великие головы и величавые профили, грознее и больше изваяний Ассирии.
Если же я хочу посмотреть на труд, войну, восстание, то стоит
Не буду говорить, насколько мы все всегда заняты.
Сколько всегда остается неисполненной работы.
Не буду говорить о чудесах нашего края. О глубоких, эмалевых красках камней. О самородках серебра, меди, свинца. О парчовых, затейливых коврах мха.
Не буду описывать прекрасные картипы заката и восхода. Не скажу о великих грозах и сказочных туманах.
О сверкающем снеге не буду говорить. Пройду мимо веселых игр волн под утесом.
Не скажу о пещерах и скалах, таких извилистых, таких причудливых...
Не остановлюсь на разноцветной весенней листве, на пышном золоте осенних уборов. Даже не скажу о таинствах засыпающей и вновь проснувшейся природы...
Все это остановило бы внимание настолько, насколько все это вечно чудесно. А это было бы длинно. И не скоро удалось бы перейти к тон истории, которую хочу записать. Мне хотелось только намекнуть тебе о том, что мы видим, что мы слышим. И почему мы любим нашу гору, наш остров.
Вообще помни о Севере. Если кто-нибудь тебе скажет, что Север мрачен и беден, то знай, что он Севера не знает.
Ту радость и бодрость и силу, какую дает Север, вряд ли можно найти в других местах. Но подойти к Северу без предубеждения. Где найдешь такую синеву далей? Такое серебро вод? Такую звонкую медь полуночных восходов? Такое чудо северных сияний?
Надо писать так, как было.
Часто мы не верим хроникам и запискам старинных художников. Почему? Неужели в нашем представлении они непременно должны были изменять и приукрашать события? Не верим ли мы, зная себя? Не доверяем ли яркой жизни среди серых потемок? Средп тюрьмы, в которую мы пытаемся жизнь обратить?
Но жизнь всегда ярка. Лучше, чем сама жизнь, все равно не выдумать.
Только надо припомнить и сложить именно так, как было. Надо уметь понять истинное первое впечатление.
Надо уметь выявить сущность, очистить ее от случайных придатков, хотя бы отдельно и поучительных.
Все это один раз по просьбе ....... уже было описано мною. Кажется, даже лучше и подробнее было написано.
Но рукопись, видимо, пропала при пересылке, что совсем неудивительно, ведь путь очень труден.
Еще один раз, - последний, я заставлю себя для теоя записать все бывшее. Если не все, то хоть главные части, если и этому письму не суждено дойти, то значит - не судьба.
Вот отчего выстроил я дом на горе, которую
Теперь мое пламя уже другого цвета. Я спокойно могу определить цвет пламени бывшего. Спокойно я не назову людей, злобно раздувших огонь. Люди уже прошли. Но обстоятельства остались. Их припомнить можно. Обернуться глазом добрым. Без имен. Без времени.
Ты знаешь, друг, что картины мои мне нужны, мне близки, только пока я творю их. Как только песнь пропоется, она уже отходит далеко. После окончания я уже не согласен с картиною. Охотно изменяю ее. Даже уничтожаю. Мысль и уменье стремятся вперед. Все сделанное ранее уже слишком несовершенно.
Чтобы избежать последствий вражды моей к ранее написанным вещам, жена моя взяла себе все оконченные картины. Мне спокойнее, если я знаю, что уже не властен изменить прежнюю вещь.
Так же было и с сюитой картин, объединенных названием "Айриана Ваэджа".
Уж давно хотел я вместо отдельных вещей, случайно показанных, произвольно разбросанных, сделать ряд картин, подчиненных одной сущности. Сочиненных, спаянных в незыблемом соответствии красок и формы.
Ты ведь знаешь, что обычаи наших выставок меня всегда удручали. Какая-то подотчетность, подневольность.
Торговля в храме. Будни - в празднике. Праздник - в буднях. Наши выставки разве это праздники творчества?
Право - поденщина. Отчет. Обязанность. Конторская книга. Все это со временем изменится. Всему найдется свое место.
Теперь о картинах.
Трудно было остановиться на пределах желанного цикла картин. Предположений было много. Но одно казалось узким. Другое - ничтожным. Третье - неизобразимым. Но все в искусстве создается не теориями, не надуманными учениями, не узким направлением, а только стихийно. Только под знаком водительства духа.
Это водительство подсказывает, что нужно делать...
Вообще будьте осторожны с теориями искусства. Есшт вам скажут о теориях и поставят их во главу творчества - не верьте. В этом уже скрыто чье-то бессилие. Это не важно.
Мощь искусства именно в его безотчетности, в его, повторяю, стихийности, в его благой интуиции. Только в таких устремлениях - победа искусства, его таинственная убедительность и заразительность. Интуиция открывает подлинную радость духа.
Сколько бы тебе ни твердили о значении произведения, но, если оно само не сообщает тебе свое непосредственное очарование - все уверения, все законы будут бессильны.
В чем это очарование? В чем истинная правда произведения? Где границы радости и подъема сообщаемого искусством? Насколько разнообразны выявления искусства?
– Мы не знаем. К счастью, не знаем. Но чувствуем эту беспредельную, несказуемую тайну.