Избранное
Шрифт:
Совсем было собрался Медведем стать: сказал ему Медведь, что он мёд ест, а мёд, мол, ещё слаще морковки, — да не захотел Русачок зимой в берлоге спать, лапу сосать.
— Мы, — говорит, — этого не можем. Наше дело бегать.
Бегал-бегал — прибежал к болотцу лесному.
Да так и замер.
Стоит зверь — всем зверям зверь: сам большой-пребольшой, больше Медведя, ноги длинные, уши — не хуже заячьих, да целых две пары! А глаза добрые-предобрые.
Стоит — травку щиплет, осиновую ветку гложет.
Уж
Поклонился он зверю низёхонько.
— Здравствуйте, дяденька, — говорит, — как вас звать-величать?
— Здравствуй. Русачок, — говорит великан, — звать меня Лось Сохатый.
— А зачем у вас, дяденька, две пары ушей?
Засмеялся Лось Сохатый.
— Это, — говорит, — ты, видно, мои рога за уши принял!
— А зачем вам рога?
— От врага защищаться, — говорит Лось. — От волка там или ещё от кого.
— Ой, как здорово! — говорит Русачок. — А как вы, лоси, живёте?
— Живём обыкновенно: ветки гложем, траву щиплем.
— А морковку едите?
— Едим и морковку, коли попадётся.
— А других зверей не едите?
— Бог с тобой, — говорит Лось. — Что придумал!
Тут Лось ещё больше Русачку понравился.
«Стану Лосем», — думает.
— А по деревьям не лазите? — спрашивает.
— Да что ты! Зачем это?
— А бегаете быстро?
— Ничего, не жалуюсь, — смеётся Лось Сохатый.
— А зимой в берлоге не спите, лапу не сосёте?
— Что я — Медведь, что ли? — фыркнул Лось.
Ну, тут совсем решил Русачок Лосем стать.
Но на всякий случай ещё об одном решил спросить:
— А скоро ли можно Лосем стать?
— Ну что ж, — говорит Лось Сохатый, — скоро: расти надо лет пять этак или шесть — и будет из Лосёнка настоящий Лось Сохатый!
Уж как тут Русачок огорчился — чуть не заплакал!
— Нет, — говорит, — не наше это дело — пять лет расти! До свиданья, дяденька Лось! Ничего у меня не выходит…
— Прощай, малыш, — говорит Лось Сохатый. — Не горюй!
И побежал Русачок домой.
Подбежал к знакомому пруду — в пруду жёлтые листья плавают, а на большом листе Лягушонок сидит. Подрос он, конечно. Пожалуй, и Лягушкой назвать можно, но Русачок его всё равно сразу узнал.
— Здравствуй, — кричит, — бывший Головастик!
Он-то узнал, а Лягушонок, видно, нет: испугался и в воду нырнул.
Удивился Русачок. «Что это он?» — думает.
Высунулся Лягушонок из воды и говорит:
— Эх, ты! Чего людей пугаешь?
— Да не я «эх», а ты «эх»! — засмеялся Русачок. — Что ж ты, бывший Головастик, своих не узнаёшь? Это ж я!
— Что значит — я? — удивился Лягушонок.
— Ну я, твой знакомый Русачок.
— Вот так так, — говорит Лягушонок. — Какой ты Русачок? Ты самый настоящий Заяц-Русак!
И нырнул.
Посмотрелся
Видит — и верно: стал он большим, красивым Зайцем. Точь-в-точь как папа: шёрстка пушистая, лапы сильные, глаза большие, а уши — ни в сказке сказать, ни пером описать!
И забарабанил он лапами.
От радости.
Серая Звездочка
— Ну так вот, — сказал папа Ёжик, — сказка эта называется «Серая Звёздочка», по по названию тебе ни за что не догадаться, про кого эта сказка. Поэтому слушай внимательно и не перебивай. Все вопросы потом.
— А разве бывают серые звёздочки? — спросил Ежонок.
— Если ты меня ещё раз перебьёшь, не буду рассказывать, — ответил Ёжик, но, заметив, что сынишка собирается заплакать, смягчился: — Вообще-то их не бывает, хотя, по-моему, это странно: ведь серый цвет самый красивый. Но одна Серая Звёздочка была.
Так вот, жила-была жаба — неуклюжая, некрасивая, вдобавок от неё пахло чесноком, а вместо колючек у неё были — можешь себе представить! бородавки. Брр!
К счастью, она не знала ни о том, что она такая некрасивая, ни о том, что она — жаба. Во-первых, потому, что была она совсем маленькая и вообще мало что знала, а во-вторых, потому, что её никто так не называл. Она жила в саду, где росли Деревья, Кусты и Цветы, а ты должен знать, что Деревья, Кусты и Цветы разговаривают только с теми, кого они очень-очень любят. А ведь не станешь ты называть того, кого ты очень-очень любишь, жабой?
Ежонок засопел в знак согласия.
— Ну вот, Деревья, Кусты и Цветы очень любили жабу и поэтому звали её самыми ласковыми именами. Особенно Цветы.
— А за что они её так любили? — тихонечко спросил Ежонок.
Отец насупился, и Ежонок сразу свернулся.
— Если помолчишь, то скоро узнаешь, — строго сказал Ёжик. Он продолжал: — Когда жаба появилась в саду, Цветы спросили, как её зовут, и, когда она ответила, что не знает, очень обрадовались.
«Ой, как здорово! — сказали Анютины Глазки (они первыми увидели её). Тогда мы сами тебе придумаем имя! Хочешь, мы будем звать тебя… будем звать тебя Анютой?»
«Уж лучше Маргаритой, — сказали Маргаритки. — Это имя гораздо красивее!»
Тут вмешались Розы — они предложили назвать её Красавицей; Колокольчики потребовали, чтобы она называлась Динь-Динь (это было единственное слово, которое они умели говорить), а цветок, по имени Иван-да-Марья, предложил ей называться «Ванечка-Манечка».
Ежонок фыркнул и испуганно покосился на отца, но Ежик не рассердился, потому что Ежонок фыркнул вовремя. Он спокойно продолжал:
— Словом, спорам не было бы конца, если бы не Астры. И если бы не Учёный Скворец.