Избранное: Рассказы; Северный дневник

ЮРИЙ КАЗАКОВ

ИЗБРАННОЕ

РАССКАЗЫ

СЕВЕРНЫЙ ДНЕВНИК

МОСКВА

«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»

1985

OCR и вычитка – Александр Продан, Кишинев

alexpro@enteh.com

20.09.05

Казаков Ю. П.

Избранное:

Рассказы; Северный дневник / Сост. и подгот. текста Т. Судник; Предисл. Вл. Гусева; Худож. Л. Дурасов. — М.: Худож. лит., 1985. — 559 с, ил., портр.

В «Избранное» известного русского советского прозаика Ю. Казакова (1927—1982) вошли лучшие его рассказы, а также очерки из цикла «Северный дневник».

Вл. Гусев. Судьба Казакова

РАССКАЗЫ

Ночь

Тихое утро

На полустанке

Голубое и зеленое

Некрасивая

Странник

Тэдди

Арктур — гончий пес

Манька

Старики

Трали-вали

Ни стуку, ни грюку

В город

Кабиасы

«Вон бежит собака!»

Запах хлеба

Осень в дубовых лесах

Адам и Ева

Двое в декабре

Ночлег

Плачу и рыдаю

Проклятый Север

Свечечка

Во сне ты горько плакал

СЕВЕРНЫЙ ДНЕВНИК

Северный дневник

Нестор и Кир

Калевала

Какие же мы посторонние?

Отход

Белуха

Долгие Крики

Белые ночи

И родился я на Новой Земле (Тыко Вылка)

Юрий Павлович Казаков родился в 1927 году, в Москве, а умер в 1982, тоже в Москве. Жизнь его перед нами.

Имя Казакова стало известно в середине 50-х. Это было интересное время в нашей литературе.

Молодая жизнь и молодая литература.

Во всяком ощущении молодости есть свои сильные и слабые стороны. Сила молодости в том, что она радостна и активна, что она апеллирует к будущему. Слабость ее в том, что она жизненно и, главное, духовно незрела и наивна. Впрочем, и в наивности есть своя сила... Но не время сейчас разбираться в этом.

Пришел Казаков и по-молодому, даже по-детски взглянул на жизнь и природу.

До него у нас были мощные и размашистые прозаики. Наша проза 30-х имела достижения, которые мы сегодня обдумываем заново. «Тихий Дон» предстает во всем своем величии. Алексей Толстой, Леонов, Фадеев, Федин, Малышкин... А Михаил Булгаков, Андрей Платонов? Лишь теперь мы узнали их, как подобает; но писали-то они — тогда.

Литература войны сосредоточила свою энергию на выражении мужества. «Все для фронта», никаких послаблений; и это было справедливо.

Такая интонация продолжалась и после войны. Волевое усилие, собранность, жесткость; если угодно, и аскетизм. Конечно, были и Паустовский, и иные

такие; но они были не на первом плане.

В 1958-м Казаков закончил Литературный институт и выпустил первый сборник под названием «Манька». Далее выходят «На полустанке» (1959), «По дороге» (1961). Как нетрудно заметить, все это книги, названные по заголовкам рассказов, входящих в них. Тем самым Казаков подчеркивает, что он рассказчик и еще раз рассказчик. Далее выходят многие другие сборники рассказов, начинает печататься, впоследствии хорошо известный публике, «Северный дневник». Рассказы Казакова «Адам и Ева» (1962), «Осень в дубовых лесах» (1961), «Плачу и рыдаю...» (1963) и более ранние — «Тэдди» (1956), «Арктур — гончий пес» (1957), «Трали-вали» (1959), «Голубое и зеленое» (1956) и многие другие обсуждаются так широко и горячо, будто это проблемные романы. О Казакове пишут влиятельные критики — И. Соловьева, В. Бушин и другие, его анализирует литературно «привередливый» Ю. Нагибин.

В дальнейшем движение как бы постепенно все замедляется. Казаков и пишет и печатается меньше. Правда, он много переводит, и роман А. Нурпеисова «Кровь и пот» — первое и заметное, что внес в «копилку» нашего перевода такой мастер слова и фразы, как Юрий Казаков.

В недавние годы появились новые его рассказы («Свечечка», 1973, «Во сне ты горько плакал», 1977), которые напомнили о Казакове не только «материально», но и духовно; однако уже бил час этой жизни и литературной судьбы — и 55 лет от роду Юрий Казаков ушел от нас.

В чем же была его тайна?

На такой вопрос, поставленный прямо, ответить, конечно, нельзя. Ведь речь идет о настоящем художнике, которым несомненно был Казаков. В таких случаях Лев Толстой отвечал, что, дабы решить вопрос, надо заново написать сами произведения. Искусство объемно, рельефно; и не поддается системе отмычек.

Однако же можно обозначить пафос, как говорится, — атмосферу художника.

Казаков относится к тем, о ком трудно даются статьи. Что сказать? Просто хорошо пишет, и всё.

Кажется, он не ставит никаких грандиозных проблем; кажется, нет резких сюжетов; кажется, нет тех коллизий, которые легко и внушительно можно бы разобрать.

Кажется, нет.

Значение Казакова было не во всем том, что резко выражено. Само слово «резкость» как-то противопоказано его стилистике и не вяжется с его художественным обликом.

Конечно, во многих произведениях, и прежде всего в «Северном дневнике» (1960), Юрий Казаков совершенно не чужд суровых и даже весьма жестоких жизненных ситуаций; критика даже предъявляла ему претензии на тот счет, что его картины порою исполнены в темных колерах.

Но при этом Казаков неизменно как-то спокоен душевно и почти гармоничен мыслительно и психологически; духовные проблемы, бури и страсти — не по его линии. Не любит он подробно разбираться и в социальных конфликтах как таковых.

Юрий Казаков — художник, «живописец» прежде всего, притом «акварелист»; в этом смысле его любили ставить за Буниным: это сравнение даже стало трюизмом.

При спокойном взоре теперь заметно, что Казаков учитывает в своем стилистическом опыте не столько-то Бунина, сколько, так сказать, учителя учителя — самого Тургенева.