Избранники

– Похоже, они сделали это, Шели! – Изящная красавица-эльфийка улыбнулась и провела узкой ладонью над зеркальцем в бронзовой оправе. Глубины зеркала затуманились, наполняясь первыми неясными тенями.

– Я ни тхара не понимаю! – раздраженно просипел высокий пожилой мужчина в черном балахоне, склонившийся над плечом эльфийки. Он старательно вглядывался в скользящие фигуры, но так ничего и не разобрал. – Сделай что-нибудь, Этониэль! Зачем ты выбрала шпиона с жуткой близорукостью?

–

Не шуми, Шели, я теряю концентрацию! – небрежно отмахнулась красавица. – У граев прекрасное зрение, но учти, что птицы, как и другие животные, видят мир иначе, чем эльфы или люди. Я пытаюсь приспособиться к его ограниченному восприятию. Имей терпение.

Постепенно картинка в зеркале перестала мерцать, проявились фигуры людей. Но кто есть кто разобрать было все-таки непросто, потому Этониэль велела граю, разум которого ей удалось захватить, спуститься ниже.

Через минуту изображение обрело четкость, стало цветным и даже объемным. Дым пожарищ поднимался от развалин убогих хижин. Широкоплечие длинноволосые воины в кожаных латах расхаживали среди руин с видом победителей. Уродливые черно-красные разводы ритуальной боевой раскраски на лицах не оставляли сомнений в их принадлежности к жестокой расе орков. Зрители у зеркала с живым интересом наблюдали, как воины жадно обыскивают тела павших защитников селения. Особенно варваров привлекало имущество магов: они срывали с остывающих тел дорогую экипировку, не брезговали и невзрачными мантиями некромантов.

Несчастных оборванных жителей – женщин и детей – сковывали попарно и загоняли на длинную открытую повозку. Впрочем, пленников оказалось мало, поскольку деревня была почти необитаема из-за постоянных набегов.

– Где же дей’Леонн? Неужели его все-таки убили? – Шелард ди’Кэй от нетерпения топтался на месте и кусал обветренные губы.

Ди’Кэй еще недавно был магистром некромантии в престижной академии «Синяя звезда», заседал в Высшем совете Багрового замка. А ныне он беглец, лишенный званий, приговоренный к выжиганию дара и пожизненному заключению в жутком тюремном измерении. И всем этим он обязан мальчишке-студенту. Не удивительно, что, как только бывший профессор оказался на свободе, он загорелся неукротимой жаждой мести.

Вернуть прежнее положение невозможно: доказательства вины неоспоримы, но некромант нашел смысл жизни в мести гонителям. Отсюда его волнение: вся операция, придуманная им и исполненная чужими руками, могла сорваться из-за случайной орочьей стрелы. Глупая смерть мальчишки не искупила бы его грехов, ведь Алес дей’Леонн виновен в крушении всех жизненных замыслов профессора ди’Кэя. Даже возможность превратить парня в безвольного зомби принесет лишь частичное удовлетворение. Нет, на дей’Леонна у Шеларда другие планы!

– Не пори горячку, Шели! Ненавижу эту твою суетливую манеру. Я всегда утверждала, что мать напрасно связалась с человеком. В результате получился мой младший братик – страшный торопыга. – Прекрасная Этониэль с сестринской нежностью посмотрела на пожилого уже родственника, а затем снова отдала мысленный приказ своему пернатому шпиону.

Тот тихо, без характерного для птиц этой породы раздражающего карканья, опустился на верх крытой повозки, которая только что тронулась в путь под охраной вооруженных луками и кривыми саблями кочевников. Изображение в зеркале металось, пока грай искал щелочку в брезентовом покрытии, а затем резко потемнело. Сводные брат и сестра с трудом разглядели внутренность перевозившей добычу повозки, и юношу, распластанного на мешках награбленного. Глаза его были закрыты, лицо и золотистые волосы в крови.

–

Ага, попался, щенок! – радостно вскричал пожилой маг, с торжеством вскидывая руки.

– Выглядит не особенно живым, – с сомнением проговорила его вечно юная сестрица. Легким движением она освободила разум грая, отсылая его в небеса. Птица недолго прослужит глазами в стане врага, если не отпускать ее на волю.

Зеркало теперь отражало потемневшие от времени камни сводчатого потолка старой заброшенной башни и – словно для контраста – прелестное тонкое лицо эльфийки и ее уложенные короной светлые волосы. – Вроде бы на него не забыли надеть сдерживающие магию кандалы. Сюрпризы нам не нужны.

– Пока все идет как надо. – Шелард возбужденно заходил, широкими шагами меряя зал; под подошвами сапог противно хрустели осколки мрамора, которым когда-то был выложен пол.

Несмотря на прожитые полторы сотни лет, мужчина все еще был красив, как все полуэльфы. Однако тяжелые удары судьбы – лишение титула и звания, а также приговор суда магов – быстро состарили его: он обрюзг, возле губ залегли глубокие морщины, а в темных волосах проглядывала седина. Этониэль энн’Деммиллион из Высокого дома Плакучей Ивы была уверена, что, не ухитрись она вытащить брата из тюрьмы, тот скончался бы еще до экзекуции выжигания дара. Хотя и на свободе нетерпением и вечным нытьем он регулярно доводил себя до грани истерики. Со сведенными к переносице бровями эльфийка некоторое время наблюдала за метаниями Шеларда, а затем резко хлопнула в ладоши. Звук прокатился по просторному помещению, некромант замер и обернулся к сестре.

– Шели, я согласилась сидеть с тобой в Шандором забытой башне, на полпути в никуда, только из родственных чувств, ясно? Цени! Я даже готова пропустить Осенний бал у Владыки Золотого леса. Но если продолжишь бесить меня, я ни за что не буду помогать и уеду. Понял, братец?

– Бешу? – удивился маг, непонимающе изогнув бровь. – Дорогая Тони, поверь, я благодарен тебе! Просто…

Но сестра оборвала его, ее звонкий, словно горный родник голосок зазвенел под осыпающимися сводами:

– Просто успокойся! Мальчишка скоро окажется здесь, раз уж тебе так важно отыграться на ком-то.

– Скоро, но… – продолжил было волноваться и кипеть мужчина. Но встретил грозный взгляд изумрудных глаз и оборвал себя, заискивающе улыбаясь: – Все, все, Этониэль, я спокоен, спокоен…

Черный каррус взмыл в ночное небо над Триестой. Оставив позади дворец короля Зангрии – сверкающее золотыми огнями чудесное видение, – магомобиль набрал высоту и промчался над темным парком Колдовских Затей, над торговыми бульварами, оживленными даже в глухой час, над площадью Главного портала. Миновав центр города, транспортная капсула медленно пошла на снижение над районом, где селятся исключительно богатые лейры и купцы.

Квартал Катринна-диРивера редко патрулируют стражи, ведь тут не бывает происшествий, и добропорядочный пожилой господин, задержавшийся за полночь на деловом обеде, не рискует получить боевым заклинанием в затылок на пути к родному порогу и сохранит туго набитый золотыми леями кошель.

Каменные дома в два-три этажа в равной мере ординарны и нелепы. Зато каждое здание отделано с претензией на роскошь, а некоторые окружены пышными скверами с фонтанами или искусственными озерами. Этот район – хорошее место для сытой, безопасной жизни, но, чтобы именоваться шикарным, ему не хватает того сочетания неброской роскоши и гармонии, которой отличаются кварталы, где обитают аристократы.