Избранник Пентакля
Шрифт:
— Кто же сумел сразить Рангвальда? Ведь он, насколько я знаю, был непревзойденным виртуозом клинка.
— Даже самые сильные и умелые из нас ничего не могут противопоставить человеческой подлости, — сказал Борланд. — Лучший из воинов падет, сраженный предательским ударом в спину. Рангвальд погиб от руки того, кому доверял, как самому себе. Как и я, этот человек был его учеником. Однажды мы схватились с черным колдуном, который… оказался сильнее нас. Он завладел сознанием Квилона и расправился с Рангвальдом его руками. Чтобы не погибнуть самому, мне пришлось убить своего товарища. Бывшего товарища,
— Я задал тебе один вопрос, — рассмеялся Фирен, — а ты ответил на десять. Что ж, это тоже правильно. Я все равно задал бы их тебе. Ты сказал, что целый год бродил по диким лесам. Чем же ты жил все это время?
«Вот она, первая ловушка, — подумал Борланд. — Интересно, поверит или нет?»
— Охота, рыбалка, собирательство, — невозмутимо произнес он. — Извечный набор уроженца южных областей Аркании. Я родом как раз оттуда, и там немалая часть людей всю жизнь проводит за этими занятиями. К тому же время от времени я выбирался из лесу и нанимался на работу к жителям окрестных деревень.
— Знаешь, порой мне хочется все бросить и поселиться в какой-нибудь деревушке в предгорьях, — сказал вдруг герцог. — Разбить сад и выращивать яблоки, например. Или свиней разводить. Тысячи людей мечтают оказаться на моем месте, не зная, что это на самом деле такое. Внешняя сторона — она и есть внешняя, и то, что у меня есть роскошный замок, вовсе не означает, будто в его стенах я провожу все время в пирах и плотских утехах. Народ Биланы завидует мне… а я завидую ему. Лавочникам, портным, кузнецам, гончарам и крестьянам. Даже самому нищему рыбаку. Уж он-то не должен постоянно думать о безопасности границ и поддержании порядка в герцогстве.
— Рыбак-то, конечно, не должен об этом печься, — сказал удивленный таким поворотом беседы Борланд. — Но… неужели быть герцогом Биланским так уж плохо?
— Нет, — улыбнувшись, встал Фирен и начал прохаживаться по кабинету, поглаживая пальцами левой руки аккуратно постриженную бороду. — Совсем неплохо быть герцогом Биланским. Трудности начинаются, когда понимаешь, каким должен быть настоящий герцог, и пытаешься этому соответствовать. Ты когда-нибудь встречался с аристократами, Кедрик?
— Нет, ваша светлость. Вы первый. Правда, когда-то давно я видел издалека одного барона. Он был совсем не похож на вас.
— Дай угадаю. Толстый, неповоротливый, глядящий так, будто окружающие обязаны целовать ему пятки. И это всего лишь то, что можно разглядеть со стороны, а ведь есть еще — подлость, жадность, трусость, похоть, самодурство!.. Мало сегодня найдется голубой крови,
Весельчак слушал герцога с удивлением и вместе с тем с восхищением. Похоже было, что Фирену очень давно не выпадало возможности высказать кому-нибудь накипевшее на душе. Возможно, герцог просто не доверял своему окружению. А Борланду, человеку со стороны, совершенно не посвященному во внутренние дела герцогства, была оказана великая честь. Он, и только он, сумел узнать сокровенные мысли правителя Биланы.
— Ладно, я, кажется, отвлекся… — Герцог остановился, сжал кулаки и тут же вернулся к основной теме разговора. — Мне сообщили, что ты хотел меня видеть. Зачем?
— Я хотел испросить у вас разрешения остаться в городе. А еще — поступить на службу.
— А ты мне нравишься, Кедрик, — сказал Фирен. — Ты целый год скитался по лесам, но остался законопослушным.
При этих его словах Борланд едва удержался от смеха.
— Даже слишком, пожалуй, законопослушным, — продолжал герцог. — В Билане оседает много разного люда, но еще никто не являлся за разрешением лично ко мне. Ты первый. Впрочем, я понимаю. Главная цель твоего визита — получить место при дворе. Вообще-то бойцов у меня хватает. Навыки, полученные в Хастарии, безусловно выделяют тебя из общей массы, но, боюсь, сегодня в Билане им не найти достойного применения. Куда больше городу пригодятся твои познания в магии, о которых ты почему-то умолчал.
«Ну и дела, — подумал Борланд. — Познания в магии! И с чего это он решил, что я умею колдовать?»
Весельчак уже открыл рот, чтобы развеять заблуждения герцога, но Фирен, к счастью, не дал ему этого сделать. Достав из шкафа черную замшевую сумку, герцог принялся вынимать из нее и складывать на стол перед Борландом волшебные артефакты. Те самые, которые Весельчак не далее как вчера продал на базаре влюбленному в магию толстяку Заффе. Вопрос «кто?» отпал сам собой. Но все еще оставался вопрос «почему?».
— Я понимаю, с магией у тебя связаны не самые приятные воспоминания, — говорил тем временем Фирен. — И в твоем желании поскорее забыть о прошлом и избавиться от вещей, которые о нем напоминают, нет ничего предосудительного. Но понимаешь, в чем дело: мне позарез нужен маг. Ты волен, конечно, оставить все как есть. Но в этом случае я ничего не смогу тебе предложить.
«Позарез нужен маг?.. А в этом что-то есть…» — Фирен еще не договорил, а Борланд уже решил, что вполне способен на некоторое время прикинуться волшебником.
— Я весь внимание, милорд, — сказал Весельчак, напустив на себя как можно более важный вид.
Он уже знал, что именно поможет ему оправдать ожидания герцога.
— Я уверен, ты хочешь узнать, как я тебя раскусил, — хитро прищурившись, посмотрел герцог на Борланда. Выражение лица правителя Биланы выдавало крайнее удовлетворение собственной игрой. — Ведь так?
— Вы правы, — сказал, подыгрывая Фирену, Весельчак. — Не всякому удается вывести меня на чистую воду, когда я того не хочу. Вам вот удалось. Разумеется, мне интересен ход ваших мыслей. Расскажите.