Избранница
Шрифт:
Как-то утром в дом Атолла ворвалась стайка возбуждённой детворы.
— Ариэна! — кричали они. — Ариэна залезла на самую вершину! Она так высоко!
Вокруг старой мандары, растущей у околицы, уже собралась целая толпа. Атолл похолодел, заметив среди желтовато-бурой листвы красную тунику внучки. Ариэна стояла на ветке примерно в ста димерах от земли, держась за голый сук. Похоже, она высматривала, нет ли плодов ещё выше. Двое парней полезли было на дерево, но, увидев, что девчонка ловко и бесстрашно спускается сама, вернулись.
Она спрыгнула на землю, лохматая, исцарапанная,
— Легче было залезть, чем перепилить этот стебель… Чего ты сердишься, дед? Пойдём скорее, съедим его пополем. Теперь ты сможешь выслеживать добычу сверху, как птица дроф.
Ариэна просто рассвирепела, когда, с трудом прожевав кислый плод, обнаружила, что летать она как не могла, так и не может.
— Тебе уже девять лет, — упрекнул внучку Атолл. — И пора бы понять: сказки существуют для того, чтобы их слушали, но не для того, чтобы в них верили. Чего у нас только ни рассказывают… Вспомни хотя бы легенды о людях, которые летали на паутине. Может, ты и это попробуешь?
— Попробую, если найду чудесную паутину.
— Её иногда находят. Всё больше в окрестностях столицы. Ветер разносит нити Маттар. Их подбирают, но никто ещё на них не летал. Даже аранхиты.
— Я вообще не понимаю, — подумав, сказала Ариэна. — Аранхиты — избранники Маттар… Неужели они все такие же противные, как наш Лой?
— Надеюсь, что не все. И надеюсь, ты не говоришь подобных вещей при посторонних?
— Что ты, дед! — рассмеялась Ариэна. — Не такая уж я и дурочка.
Глупой эту девчонку никто бы не назвал, но все, включая её деда, сходились на том, что она настоящее убоище. Её неистощимая изобретательность причиняла жителям 3елёного Ура немало хлопот. В посёлке, наверное, не было ни одной кумушки, которая не сказала бы Атоллу, что его внучка дурно влияет на других детей. Он уже устал оправдываться, объясняя, как трудно воспитывать ре6ёнка одному, да ещё в таком возрасте. Хорошо ещё, что ему по старости снизили налог. Но приданое-то девчонке надо скопить, а значит, ремесло бросать нельзя. Придётся бродить по лесам, пока сил хватит.
Уходя на дальний промысел, дед отводил Ариэну к своей двоюродной сестре Антине. Ариэне у неё не нравилось. Ни сама троюродная 6абка, ни её многочисленное семейство девочку не обижали — в конце концов, Атолл постоянно делился с ними своими охотничьими трофеями. Просто в этом доме было очень скучно, да ещё бабка всё норовила усадить Ариэну то сматывать пряжу в клубки, то распускать какую-нибудь старую вязаную вещь. Отказаться было неудобно — ведь о ней тут якобы заботились, во всяком случае, кормили. Ариэне было семь лет, когда она решительно отказалась "гостить у бабушки Антины".
— Ничего со мной не случится за эти три-четыре дня, пока тебя нет, — заявила она деду. — Я вполне могу сама поджарить себе мясо и таффу. И похлёбку сварить могу.
Атолл уже тогда понимал, что спорить с этой девчонкой бесполезно. К тому же возвращаться в дом, где на столе тебя ждёт подогретая пища, не так уж и плохо, даже если у маленькой хозяйки получилось
Хозяйство было небольшое, так что у Ариэны хватало времени и на игры. Причём иногда в эти игры вовлекалась едва ли не вся местная детвора. Однажды внучка Атолла затеяла охоту на кайлотов — при помощи латты. Так называлась верёвка с большими узлами на концах. При умелом броске она спутывала животному ноги. В роли кайлотов пришлось выступить комолам, которые паслись на общинном лугу к северу от посёлка. Игра закончилась только к ночи, когда пастухам и хозяевам удалось отыскать всю раз6ежавшуюся скотину в ближайшем лесу. Двое парней, присматривавшие в тот день за стадом, сто раз потом покаялись, что выпили ягодного пива. Из-за него-то их и сморил сон. Ладно ещё, не пропал ни один комол, а то пришлось бы возмещать хозяевам ущерб.
В другой раз Ариэна решила устроить карнавал. Она подговорила своих приятелей нарядиться и размалеваться так, чтобы их не узнали даже собственные родители. Она увела всю ребятню на другой 6ерег Поющей Реки, где недавно обнаружила разноцветную глину. Детям запрещали отходить далеко от посёлка, но эта девчонка, пользуясь долгими отлучками деда, бегала, где хотела.
Кумушки 3елёного Ура едва в обморок не попадали, когда в посёлок с хохотом и визгом ворвалась толпа лохматых, размалёванных во все цвета радуги созданий в каких-то невообразимых нарядах из травы, листьев и обрывков того, что ещё недавно было их одеждой. Многие матери и вправду не узнали своих чад. А потом целый вечер отмывали их, ругаясь по поводу испорченных вещей.
А когда на следующий день у одного из участников «карнавала» начался жар, его родители заявили, что "дочь демоницы" водила детей к реке, чтобы кого-нибудь из них отдать мёртвым. И если их сын умрёт, значит река забрала его душу. К счастью, мальчик выздоровел, иначе Aтоллу пришлось бы вместе с внучкой бежать из 3елёного Ура.
Перед Праздником Урожая, когда ткачихи развесили для просушки крашеную пряжу, Ариэна предложила своим приятельницам сплести из нитей узор в виде огромной паутины и украсить ею вход в святилище. Она была уверена, что всем это понравится. Жаль вот только, затея не удалась. Ариэна потом говорила деду, что им с девчонками просто не хватило времени. Мастерицы, которые уходили пообедать, вернулись раньше обычного и пришли в негодование, увидев спутанные нити. Старшая ткачиха Дамара схватила Ариэну и хотела надрать ей уши, но девчонка вырвалась, едва не прокусив старухе руку.
Дамара потом долго трясла этой рукой перед носом Атолла и кричала, чтобы он посадил своего дикого зверька на цепь или брал с собой на охоту вместо кайяла. Другие мастерицы тоже возмущались. Правда, некоторые вскоре остыли, а потом даже посмеивались, вспоминая этот случай, но старшая ткачиха, всегда ненавидевшая Нэйю, теперь лютой ненавистью возненавидела её дочь. А многие мамаши строго-настрого запретили девочкам водиться с "этим лиммеринским отродьем". Мужчины были настроены более снисходительно.