Избавление от КГБ
Шрифт:
Особый вопрос — возвращение в страну наших парней, используемых как политическая разменная монета, дважды преданных в Афганистане.
Я быстро обнаружил, что вокруг этой очень острой проблемы немало искренних и разных помощников и политиков. Царит разнобой и спекуляция. Кто-то с кем-то договаривался. Кто-то хотел лететь, чтобы договориться. Кому-то нужны были деньги для выкупа, кому-то — самолет, кому-то — гарантии безопасности… Все занимались, а результат был крайне незначительным. КГБ, а точнее, ПГУ могло бы стать координирующим центром, естественно, опирающимся на дипломатическую активность МИДа.
В начале октября мною был подписан приказ о создании в рамках ПГУ специального отдела по розыску, вызволению и возвращению на Родину военнопленных, заложников и пропавших без вести советских специалистов в ходе боевых действий в Афганистане и других регионах. В имевшемся в ПГУ списке было более
О контактах с представителями центральной разведки США следует сказать особо, хотя бы в силу беспрецедентности самих этих контактов. В развитие договоренностей, достигнутых с госсекретарем США, 2 октября 1991 года Председатель КГБ впервые в истории принял видных представителей ЦРУ. Я был согласен со словами, произнесенными тогда послом Соединенных Штатов в Москве Робертом Страуссом: «С точки зрения нашего правительства, это не обычная встреча, а начало нового процесса, который откроет новые перспективы для двух стран и для всего мира». Мы действительно вступали в новую эру взаимоотношений, основанных на возможности реального сотрудничества. Основные направления этого сотрудничества были определены в Москве, а их конкретное наполнение — 26 октября—2 ноября в Вашингтоне, где по приглашению ЦРУ находилась делегация советских служб безопасности и разведки во главе с моим заместителем Федором Мясниковым. Сотрудники КГБ также впервые в истории перешагнули порог штаб-квартиры Центральной разведки в Лэнгли. Советские представители встретились с исполнявшим тогда обязанности директора ЦРУ Ричардом Керром, с ответственными работниками его ведомства и Федерального бюро расследований. В качестве приоритетных направлений сотрудничества были определены борьба с наркобизнесом, терроризмом, организованной преступностью, контроль за распространением ядерного оружия. Объединение усилий двух государств открывало хорошие перспективы для того, чтобы снизить угрозу этих поистине глобальных вызовов.
Но, конечно, направления взаимодействия с каждой спецслужбой учитывали как их, так и наши интересы. Стремиться к какой-то универсальности не имело смысла. Но общих, хорошо известных глобальных проблем, которые с большим успехом могли быть решены во взаимодействии со службами безопасности всех государств, было немало.
Для нашей страны, как и для других стран Восточной Европы, характерно стремление организованных преступных групп переносить свою деятельность на экономически более развитые страны. Используя эмиграционные каналы, современные средства связи, транспортировки товаров и перевода денежных средств, преступные формирования, действующие на территории республик бывшего Союза, приступают к созданию своих зарубежных анклавов. Осенью 1991 года члены более 10 действовавших в СССР преступных групп совершали довольно интенсивные «гастрольные» поездки в европейские страны. Их активность на территории некоторых стран (в частности, в Германии, Венгрии, Финляндии) уже начинала вселять опасения. Обычно эти группы начинали там с рэкета в отношении выходцев и туристов из СССР, а затем стали угрожать и коренному населению, обладая возможностью осуществлять самый широкий набор операций — от заказных убийств до транспортировки наркотиков, оружия и, что вызывало наибольшую тревогу, радиоактивных веществ.
Вместе с тем, являясь невольным «экспортером» организованной преступности за рубеж, наша страна сама все больше становилась объектом деятельности зарубежных преступных сообществ. Беспокойство вызывала и безопасность соотечественников, выезжающих в другие государства.
Растущую тревогу внушала проблема незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ. Известно, что около 1/3 мирового производства наркотиков приходится на страны, граничащие с республиками нынешнего СНГ. То, что еще недавно рассматривалось у нас как отдаленная угроза и головная боль для одного лишь Запада, стало явью. С 1985 по 1990 год правоохранительными органами было пресечено 1597 попыток контрабанды и транзита наркотиков, конфисковано около 16 тонн наркотических средств. Можно было с абсолютной очевидностью предполагать, что с большей открытостью в экономике и политике наркообстановка существенно осложнится. Наш рынок может стать привлекательным для международных
Особая опасность действий наркомафии, а также вся мировая практика борьбы с ней указывают на то, что эффективными могут быть лишь комплексные меры — общенациональные и транснациональные. Поэтому, используя совместные наработки с МВД, мы предусматривали взаимодействие с зарубежными коллегами в обмене оперативной информацией по наркопроблематике, проведении совместных операций, а также в подготовке и переподготовке специалистов, оказании взаимного технического содействия.
В несколько иную плоскость, чем прежде, переместилась для нашей страны проблема международного терроризма. Это связано прежде всего с изменениями в ее отношениях с Израилем. Участились угрозы со стороны мусульманских террористических группировок в знак протеста против эмиграции советских граждан в Израиль совершить террористические акты против авиакомпаний, осуществляющих их перевозку. Экстремистские акции, имевшие место в Афинах и Бейруте в 1990 году, свидетельствовали о серьезности этих намерений. В качестве возможных мест проведения последующих акций назывались Бухарест, Будапешт, Афины, Алжир, Ларнака. Эти же группировки, высказав явное недовольство позицией СССР в связи с войной в районе Персидского залива, дали понять, что опасность совершения терактов против учреждений нашей страны за границей и ее граждан значительно возрастет. Подобного же рода угрозы звучали со стороны ряда европейских левоэкстремистских организаций, обвинявших нас в отказе от принципов марксизма-ленинизма, прекращении поддержки национально-освободительных движений и т. п.
Вызывала большую озабоченность консолидация различных террористических формирований мира в региональные объединения, осуществление «стратегии взаимной поддержки», проведение скоординированных акций. Особую опасность представляло стремление ряда террористических группировок овладеть оружием массового поражения и ядерными технологиями для осуществления политического шантажа, осуществить диверсии на объектах атомной энергетики. Кроме того, по имевшимся прогнозам, в ближайшие годы следовало ожидать всплеска активности на рынке обычных вооружений и появления большого числа желающих платить очень дорого за самое простое оружие.
И против этих зол все цивилизованные государства и их спецслужбы обязаны работать сообща.
Международное сотрудничество спецслужб необходимо и для того, чтобы развязать многочисленные узлы межгосударственных противоречий, завязанные не без их помощи в годы «холодной войны», расчистить завалы, препятствующие развитию доверия между народами и мешающие людям различных стран честно смотреть в глаза друг другу. Теперь, когда льды «холодной войны» стаяли, эти завалы смотрелись особенно безобразно.
Квадратное здание красного кирпича в глубине улицы Чайковского в Москве. Новое помещение посольства США, которое вот уже более десяти лет стоит пустым, являя собой символ прежней советско-американской вражды, дипломатических тупиков и недипломатичной лжи. Символ тем более неуместный на фоне заявлений бывшего советского и нынешнего российского руководства о наступлении эры партнерства в отношениях с Соединенными Штатами.
Десять лет американская сторона, после того как она обнаружила подслушивающие устройства, ждала от нас честных объяснений относительно установки их в новом здании своего посольства, заморозив его строительство, а заодно запретив нашим дипломатам вселяться в новый комплекс зданий советского посольства в Вашингтоне. Десять лет советская сторона врала (иначе не скажешь), что ничего там нет.
В первые же дни передо мной встал этот вопрос. Продолжать линию Крючкова, скрывать один из крупнейших скандальных провалов КГБ, лгать или все-таки разобраться еще раз по существу и выработать свою линию с учетом новой политической ситуации. После бесед с начальником оперативно-технического управления А. Быковым я узнал, что это недостроенное здание действительно с 1976 по 1982 год тайно оснащалось подслушивающей системой, которая в настоящее время не представляет секрета для американцев. Большая часть элементов ими обнаружена. В 1982 году, после того как операция провалилась, руководством КГБ было принято решение работы прекратить и уничтожить все, что представлялось возможным. Система стала неработоспособной. Тайно восстановить ее невозможно. Однако можно считать, что американцам до сих пор не удалось обнаружить микрофоны, они предполагают применение с нашей стороны каких-то неизвестных им способов прослушивания. Поскольку мы отрицаем и то очевидное, что обнаружено ими, они укрепляются в своем заблуждении и, не имея оснований нам доверять, намерены перестраивать здание.