Изабель
Шрифт:
Это не царица Савская.
Он был уверен в этом, как никогда еще ни в чем в своей жизни. Что бы ни утверждала напечатанная табличка на стене, это не она. Люди, которые пишут брошюры и путеводители, не всегда знают точно. Они могут притворяться, но они знают не всегда.
Он заметил, что Кейт встала и теперь идет к нему, но он не мог оторвать глаз от женщины на колонне. Только на одной этой из всех двойных колонн была изображена фигура в полный рост. Сердце Неда опять сильно забилось.
Изображение почти совсем
Ее такой сделали, едва выступающей из камня, черты ее были определены менее четко, они были задуманы и высечены так, чтобы она растворялась, уходила, словно что-то, потерянное с самого начала.
Она была изящной и стройной и, наверное, высокой. Можно было еще рассмотреть элегантные, тщательно проработанные детали ее туники и юбки, спускающейся до щиколоток. Он различал схваченные лентой волосы, падающие на плечи, но ее нос и рот почти исчезли. Стерлись, а глаз почти не было видно. Все равно у Неда возникло ощущение — или иллюзия? — что он видит приподнятые брови, нечто насмешливое в этой стройной грациозности.
Он тряхнул головой. Это почти стертая временем скульптура в темном монастыре. Ей следовало быть ничем не примечательной, из тех, мимо которых проходишь и продолжаешь жить своей жизнью.
Внезапно Нед ощутил время, его груз. Он стоял в саду, в двадцать первом веке, и остро чувствовал, как далеко в прошлое, даже дальше средневековой скульптуры, простирается история этой земли. Мужчины и женщины жили и умирали здесь тысячи лет. Проживали свои жизни. И может быть, они не всегда потом уходили насовсем.
Раньше у Неда никогда не возникали подобные мысли.
— Она была красивая, — произнес он. Скорее, прошептал.
— Ну, так считал Соломон, — мягко отозвалась Кейт, подходя и останавливаясь рядом с ним.
Нед покачал головой. Она не поняла.
— Ты видела розу?
— Какую розу?
— Позади нее.
Кейт бросила рюкзак и перегнулась вперед, через перила, которыми был огорожен сад.
— Здесь нет… нет никаких розовых кусов, — помолчав, заметила она.
— Нет. Я думаю, это он ее принес. И положил здесь до того, как войти в собор.
— Он? Наш человек? Ты имеешь в виду…
Нед кивнул.
— И он все еще здесь.
— Что?
Нед только что сам это понял, мысль возникла, пока он формировал слова. Он размышлял, заглядывал внутрь себя, пытаясь сосредоточиться. И эта мысль пришла.
Теперь он сам себя пугал, но что-то он видел мысленным взором: присутствие света, или цвета, или ауры. Нед прочистил горло. Можно было убежать от подобного момента, закрыть глаза, сказать себе, что все это не настоящее.
Или можно было произнести вслух, так четко, как только сможешь, повышая голос:
— Вы нам сказали,
Он никого не видел, но это не имело значения. Теперь все изменилось. Позже он решил, что все это началось тогда, когда он прошел по территории монастыря и посмотрел в почти исчезнувшее лицо женщины, высеченной из камня сотни лет назад.
Кейт тихо вскрикнула, быстро отступила назад и встала рядом с ним на дорожке.
Стояла тишина, которую нарушил только гудок автомобиля, раздавшийся на соседней улице. Если бы Нед не был так уверен, он мог бы подумать, что пережитое под землей совершенно вывело его из равновесия и заставило говорить и делать нечто очень странное.
Потом им ответил чей-то голос, и это исключило такую возможность.
— Теперь признаюсь, что я удивлен.
Слова прозвучали с наклонной крыши справа от них, ближе к верхним окнам собора. Они не видели того, кто их произнес. Но это не имело значения. Тот же голос.
Кейт опять вскрикнула, но не убежала.
— Поверьте мне, — сказал Нед, стараясь говорить спокойно. — Я удивлен еще больше.
— Гарантирую, что удивлена больше вас обоих, — сказала Кейт. — Пожалуйста, не убивайте нас.
Неду было так странно прежде всего и больше всего стоять рядом с человеком, который произносит слова «Не убивайте нас» совершенно серьезно. Жизнь не подготовила его ни к чему подобному.
Голос с крыши звучал мрачно:
— Я же сказал, что не убью.
— Вы также сказали, что убивали раньше, — возразила Кейт.
— Убивал. — Потом, после небольшой паузы: — Вы могли сделать ошибку и принять меня за доброго человека.
Неду предстоит это запомнить. Ему предстоит запомнить почти все, собственно говоря. Он спросил:
— Вы знаете, что голова с вашим лицом стоит там, внизу, в коридоре?
— Ты спускался вниз? Это смело. — Пауза. — Да, конечно.
Конечно? Голос звучал тихо, ясно, четко. Нед осознал, — его мозг раньше не обработал эту информацию должным образом, — что он сам говорит по-английски и этот человек отвечает ему на том же языке.
— Догадываюсь, что рядом стоит не ваш череп. — Очень неудачная шутка.
— Наверное, кое-кому хотелось бы, чтобы он был моим.
Нед обдумал это или попытался. А потом ему пришла в голову мысль, таким же необъяснимым образом, как и раньше.
— Кто… кто послужил моделью для нее, тогда? — спросил он. Он смотрел на женщину на колонне. Ему было трудно отвести от нее взгляд.
Наверху молчали. Нед почувствовал гнев, нарастающий и подавленный. Теперь он мог точно определить местонахождение фигуры на черепичной крыше: внутренним взором он видел ее серебристой.
— Я думаю, теперь вам следует уйти, — в конце концов произнес мужчина. — Вы случайно наткнулись на краешек очень старой истории. Детям в ней не место. Поверьте мне, — снова повторил он.