Изабель

Фрестье Жан

И после недолгого молчания, она добавила:

— Он хотел бы с тобой увидеться.

Поль едва не упал со стула.

— Увидеться со мной?

Маривонна взяла его руки в свои ладони:

— Не сердись. Все это чепуха. Я ему так и сказала.

— Может, не надо было этого делать?

— Совсем наоборот. После обеда он отвел меня в сторонку. Я не хотела обманывать его. Он любит меня и очень беспокоится за меня. И потому я решила выложить всю правду. Но это не имеет никакого значения. Если ты не хочешь встретиться с ним, то и не надо. Ничего не изменится даже в том случае, если ты не откажешься от этой встречи,

которая тебя ни к чему не обязывает. И все же он посмотрел бы на тебя и успокоился.

Поль задумался. Он был ошарашен и даже шокирован. В его время как-то не было принято, чтобы девицы знакомили своих отцов с любовниками. После недолгого размышления он признал, что в этом есть какой-то смысл. К тому же ситуация показалась ему достаточно пикантной, что удваивало его любопытство.

— Я встречусь с твоим отцом, — сказал он.

— Как это мило с твоей стороны.

— Не надо меня благодарить. В некотором смысле можно считать, что мы поженились. И в этом нет ничего предосудительного. Мы лишь обошлись без формальностей. В моей жизни их было предостаточно. Меня тошнит от одного воспоминания о них.

Он вел непринужденный разговор, несмотря на то что его мысли были уже далеко. Он размышлял о том, каким радикальным образом изменились буржуазные нравы.

И у Маривонны словно гора свалилась с плеч. Она сняла плащ и, оглядевшись по сторонам, спросила о том, как Поль провел этот день. Он принялся рассказывать об Альбере. С Маривонной ему было хорошо и без продолжительных разговоров. Но на людях он предпочитал сдерживать ее порывы. Если бы он вдруг замолчал, то она тут же бы прильнула к нему, заглядывая с нежностью в его глаза. Он не чувствовал в себе уверенности, что сможет такое вынести на глазах у четырех или пяти посетителей, собравшихся к тому времени в баре.

— Понимаешь, я — ничто в сравнении с Альбером. Совершенно закомплексованная, противоречивая, несобранная личность.

— Ты такой, какой есть, — сказала она.

Ее простой ответ показался ему обидным. Конечно, он любил заниматься самобичеванием и обвинять себя во всех грехах, хотя в глубине души вовсе так не считал.

— Ладно, — сказал он, — пусть будет по-твоему: я такой, какой есть. Но что же тут хорошего? Что бы ты сказала в том случае, если бы пострадала от моей несобранности и закомплексованности?

— Я не задаю себе вопросов по поводу того, что нельзя изменить.

Он горько усмехнулся.

— Что тут смешного?

— Мы вместе смеемся надо мной. Только что я хотел наговорить тебе много неприятных слов, но чувствую, что не способен на такое.

— Не мучайся Придет день, когда ты скажешь их.

Казалось, что эта мысль обрадовала ее. И тогда он рассказал ей случай из своей жизни. Какое-то недолгое время он был любовником мазохистки в прямом смысле этого слова. Ему пришлось просить ее о том, чтобы она нашла кого-нибудь другого для бичевания. Он так и не посмел поднять на нее руку.

— Ты мог сделать над собой усилие, — сказала она. — Вот что меня настораживает: ты любишь доставлять удовольствие, но только таким способом, который приемлем для тебя самого.

— Возможно. Однако у меня нет порочных наклонностей.

Она с удивлением посмотрела на него. Интуиция подсказывала ей, что он либо лгал, либо заблуждался. Беззаботно порхавшая по жизни, она с первого же дня знакомства с Полем почувствовала,

что его ранимую душу постоянно мучают угрызения совести и сожаления о безвозвратно ушедшем. В этом-то и состоял секрет обаяния ее немолодого и потрепанного жизнью любовника. Он открывал ей правила сложной игры, чьи тонкости были еще недоступны ее сверстникам. Вскоре она поняла, что служит связующей нитью между Изабель и ее отцом. И безропотно согласилась на эту незавидную роль. Ее запросы были весьма скромными. Она не задавалась вопросом, любит он ее или нет. И если девушку и шокировало что-то в рассказе о мазохистке, то только одно: как он мог отказать женщине в удовольствии быть побитой? Маривонна отнюдь не была порочной, поскольку считала, что все должно происходить само собой. Однако была убеждена, что Полю надлежит быть порочным, поскольку это была привилегия его возраста. После короткого размышления она пришла к выводу, что Поль все-таки скорее лжет, чем заблуждается. И все же, как всякая влюбленная женщина, она сделала вид, что приняла ложь за чистую монету.

Между тем Поль продолжал изливать перед ней душу. Он признался, что по-прежнему ощущает себя чистым и наивным ребенком. Прожитые годы нисколько не испортили его. Ему удалось выйти из мутной воды жизненных передряг таким же незапятнанным, как белый лебедь. Однако стены бара, где они вели беседу, напомнили ему о весьма сомнительном эпизоде из его прошлой жизни. Он рассказал о Каролине, которая провела с ним в Тарде одну из самых морозных зим. Он не утаил, что еще раньше весной они часто заходили в этот бар. Поль неспроста затеял этот разговор. Ему не хотелось, чтобы Маривонна повторила печальный опыт своей предшественницы.

Маривонна поняла его с полуслова. «Вот мы и подошли к главному», — подумала она. Ей захотелось почувствовать его тепло, и она вытянула ногу, чтобы прикоснуться к его колену.

— Мне бы это не понравилось, — сказала она.

— Отчего же?

— Мне кажется, чтобы подходить к людям с подобной меркой, надо немного больше любить их.

— Ты так ничего и не поняла, — заявил он. — В данном случае удовольствие получаешь именно от того, что познаешь что-то новое с незнакомым тебе человеком.

Она робко посмотрела в сторону сидевшей за стойкой бара молодой женщины. Маривонна едва бы заметила ее присутствие, если бы не перехватила взгляд Поля. У незнакомки было красивое лицо, обрамленное разделенными на пробор длинными густыми темными волосами рыжеватого оттенка. Она сидела на табурете так, что были видны ее изящные коленки. Поль прав. Все возможно. И чем больше она думала об этом, тем сильнее разыгрывалось ее воображение. Маривонна почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Она сжала руку Поля. Но он не ответил на ее молчаливый призыв. Нагнувшись, он подхватил ее чемодан.

— Пойдем-ка лучше где-нибудь пообедаем, — сказал он.

Он помог ей надеть плащ. Завязывая пояс, она вновь загляделась на девушку у стойки бара. Поль пошел к выходу. Подойдя к двери, он пропустил Маривонну вперед. Улица встретила их моросящим дождем и блеском мокрого асфальта. Какую-то секунду они стояли молча.

— И что же? — спросила она.

— Куда бы ты хотела пойти?

— Как ты скажешь.

Они шли вдоль улицы. То и дело оглядываясь назад, она держала Поля за руку. Погруженный в свои мысли, он неторопливым шагом шел рядом с ней.