Из зеркала

Кунавина Ольга Викторовна

– Кажется, мы его перехвалили, – снова прошептала брату Эля.

– Сейчас я всё улажу, – сказал брат, вставая из-за стола. – Прекрасные слова, Герман Ильич, нам остается только выпить за Лилю!

Тут же, словно по команде, зазвенели хрустальные фужеры, и все гости принялись вставать со своих мест, поздравляя именинницу.

– Элька, как обстоит дело с моим предложением? – спросил через некоторое время сестру Андрей.

– С каким? – Эля сделала вид, что не поняла брата, и принялась увлечённо поедать маслины.

– Как с каким? – нахмурился Андрей. – С тем самым: как насчет того, чтобы пожить вместе

с Лилей на даче? Ты же знаешь, у Лили в конце сентября защита. Ей сейчас просто необходим глоток свежего воздуха, а то она всё лето опять просидит в городе.

– А почему ты не обратился с этой просьбой к Лилиной маме? – спросила Эля. – По-моему, театр, в котором она служит, недавно закрыли на ремонт.

– Закрыть-то его закрыли, но труппа через несколько дней уезжает на гастроли, а, как тебе известно, Ирина Ивановна одна из ведущих актрис.

– Но у Лили есть ещё и сестра, – невозмутимо произнесла Эля. – Кстати, где она? Я почему-то её не вижу.

– У неё вчера был день рождения, – ответил Андрей. – Ты, наверное, забыла, что у них с Лилей дни рождения идут подряд: у Тани – пятнадцатого, а у Лили – шестнадцатого числа.

– Видимо, она неплохо отпраздновала свой, – усмехнулась Эля, – раз не явилась на торжество старшей сестры.

– Ты же знаешь, я не могу положиться на неё, – сказал Андрей, не обращая внимания на Элины колкости.

– А на меня, значит, ты положиться можешь, – произнесла Эля.

– На тебя могу, – твёрдо произнес Андрей. – Пожалуйста, войди в наше положение: всё-таки, как правильно заметил Герман Ильич, докторская диссертация – это не шутка. Я прошу лишь об одном: чтобы ты заставляла Лилю периодически отрываться от письменного стола и хотя бы вовремя обедать.

– Не хватало мне ещё нянькой сделаться! – возмутилась Эля. Она встала и вышла из-за стола. «Мой отпуск – это мой отпуск, и я никому не позволю на него покуситься», – сердито подумала она.

В это время зазвучала медленная музыка. Некоторые гости направились в центр зала, чтобы потанцевать. Раздосадованная Эля не сразу заметила, как к ней подошёл молодой мужчина – тот самый, с которым Лиля о чём-то очень увлечённо разговаривала, когда Эля с родителями вошла в обеденный зал, – и пригласил её на танец.

Эля сначала хотела отказаться от приглашения, но потом нерешительно кивнула.

– А почему вы в тёмных очках? – спросил молодой человек, когда они присоединились к танцующим.

«Так и знала, что кто-нибудь об этом обязательно спросит», – раздражённо подумала Эля.

– Страдаю косоглазием, – ответила она и тут же добавила, чтобы избежать дальнейших расспросов: – В очень сильной форме. Неизлечимой.

– Неужели неизлечимой? – улыбнулся молодой человек.

– Представьте себе. Причём на оба глаза.

– А что говорят врачи?

– Увы, в моём случае они бессильны.

– Один мой знакомый как раз недавно защитил докторскую диссертацию по этой проблеме.

«Что? Ещё один доктор наук? – вздрогнула Эля. – Только не это!»

У Эли была веская причина, чтобы так остро отреагировать на произнесённую партнёром по танцу фразу о докторской диссертации: в её семье уже было целых три доктора наук, Лиля должна была стать четвёртым. Сколько Эля себя помнила, Беляковы всё время жили по одной и той же схеме: от кандидатской к докторской. Эти два слова в её

жизни звучали чаще других слов. Защиту кандидатских диссертаций отца и матери она не застала, потому что они защитили их ещё до её появления на свет, зато ей хватило докторских. Всё детство она слышала одни и те же фразы: сначала – «Дети, не мешайте, папа работает. У него на носу защита», затем – «Дети, тише, маме скоро предстоит защищаться». Через десять лет всё это повторилось со старшим братом. Ситуация с ним усугублялась ещё и тем, что он и кандидатскую, и докторскую защитил довольно рано. В тридцать пять лет Андрей уже был профессором. И жену себе старший брат выбрал под стать: такую же преданную науке, как и он.

«Не жизнь, а одна сплошная защита», – качала головой бабушка, которой пришлось заниматься Элиным воспитанием, ибо даже после успешной защиты домочадцев это слово никак не желало сходить с их языка, потому что теперь оно касалось учеников Элиных родителей. Ещё в школе Эля дала себе зарок: «Никаких диссертаций, никакой научной работы, а если я решу выйти замуж, то выйду за самого обычного человека, а не за кандидата, и уж тем более доктора». Родные с улыбкой воспринимали её декларации, считая, что рано или поздно она тоже окажется в их стане. «Но я хочу читать книги, а не писать о них!» – горячо восклицала Эля, как только родители пробовали заговорить с ней на эту тему. Окончив библиотечное отделение, она устроилась работать в центральную городскую библиотеку. Правда, в библиотеке Эля продержалась сравнительно недолго – всего лишь три месяца. Выяснилось, что у неё непреодолимое отвращение к грязным и пыльным книгам, особенно с засаленными страницами, которое она, как ни старалась, так и не смогла побороть. Однако через пару недель после столь непредвиденного фиаско её позвала на работу в большой книжный магазин соседка по лестничной площадке, уходившая в декретный отпуск. Эле работать в книжном понравилось. «Кажется, я нашла дело всей своей жизни, несмотря на то, что приходится порой носить коробки с книгами с одного этажа на другой», – как-то за ужином сообщила она. Мать тут же бросила на неё обеспокоенный взгляд. «Зато теперь я буду в курсе всех книжных новинок», – засмеялась Эля.

– Так как вам моё предложение? – спросил молодой человек.

– Никак, – довольно резко ответила Эля. – Обойдусь без вашего… доктора наук. – Она посмотрела на своего собеседника и подумала: «Уж не он ли и есть этот доктор?»

Медленный танец закончился, но тут же заиграла быстрая музыка. Эля убрала руку с плеча молодого человека.

– И всё-таки, что вы решили? Я мог бы показать вас ему, – весело произнёс он.

– Не стоит, – сказала Эля и сняла очки.

И хотя улыбка по-прежнему играла на губах её собеседника, в его глазах промелькнуло беспокойство.

– Произошло что-то серьёзное?

– Ничего особенного, – невозмутимо ответила Эля и снова надела очки. – Просто получила в глаз от одной книжки.

– За что же она вас так? – засмеялся молодой человек.

– За то, что слишком усердно пыталась от неё избавиться.

Неожиданно у незнакомца зазвонил телефон.

– Одну минуту, – произнёс он и достал из кармана брюк мобильный телефон. – Извините, но я должен ненадолго оставить вас.

– Ничего-ничего, – сказала Эля и мысленно попрощалась с молодым человеком.