Из соседей... в молодожены?

Харлен Бренда

— Мы не можем пойти домой, пока доктор не посмотрит на руку твоего брата, — напомнила Джорджия сыну, поняв, что ее терпению заканчивалось. — А доктор не может увидеть, что происходит внутри его руки без рентгена.

— Ты можешь вылечить его, — настаивал Куинн. — Поцелуй его руку и ему полегчает, мамочка.

Джорджия почувствовала, как ком поднимался к ее горлу, потому что сын верил, что все так просто, и она может вылечить его, потому что всегда пыталась так сделать. Но они больше не малыши, и травму Шейна не вылечить прикосновением губ и повязкой.

Также

как и тогда, когда их папа умер, Джорджия не могла сделать ничего, что бы облегчило их боль. Она ничего не могла сделать, чтобы вернуть им то, что они потеряли, или заполнить образовавшуюся пустоту в их жизни.

— К сожалению, на этот раз так не получится вылечить, — сказала она ему.

— А рентген... это больно? — спросил Шейн.

Бритни присела на корточки, так чтобы ее глаза находились на уровне глаз мальчика в кресле.

— Может быть, немножко больно, когда будем ставить твою руку в правильное положение, чтобы сфотографировать ее, — признала девушка. — Но это самый лучший способ выяснить, что делать дальше, чтобы твоя рука престала болеть.

После недолгих раздумий, Шейн кивнул.

— Ладно.

Бритни улыбнулась Шейну, потом повернулась к Куинну и оценила его взглядом.

— Сколько тебе лет?

— Четыре, — Куинн гордо поднял руку и показал число на пальчиках.

— М-м-м-м, — она сделала паузу, как будто раздумывала над чем-то очень важным. — Я не уверена, что это сработает.

— Что сработает? — сразу же спросил Куинн.

— Ну, в политике больницы указано, что детям до пяти лет не разрешается управлять креслом-коляской без специального водительского удостоверения, — сказала девушка. — У тебя есть права?

Куинн покачал головой. Бритни порылась в карманах своей рубашки и, наконец, вытащила маленький голубой бумажный листик.

— У меня здесь есть одно временное удостоверение, — сказала она ему, и Джорджия увидела напечатанные вдоль листика слова «ВРЕМЕННОЕ ВОДИТЕЛЬСКОЕ УДОСТОВЕРЕНИЕ НА КРЕСЛО-КОЛЯСКУ». — И я могу дать его тебе, если ты уверен, что сможешь катить кресло медленно и аккуратно вдоль коридора до рентгена.

— Я могу, — уверил Куинн.

Бритни посмотрела на Джорджию, которая кивнула в знак разрешения.

— Тогда, ладно. Но сначала мне надо вписать сюда твое имя.

— Куинн Рид.

Девушка сняла колпачок с ручки и аккуратно написала его имя.

— А дата?

Куинн посмотрел на маму с вопросом.

— Двадцать второе мая, — подсказала мать.

Бритни заполнила дату, потом надела колпачок на ручку и отдала «удостоверение» Куинну. Мальчик мгновение тщательно изучал бумажку, прежде чем осторожно засунул ее в карман джинсов и дотянулся до ручек кресла.

— Только одно предупреждение, — сказала ему Бритни. — Если ты въедешь во что-то или в кого-то, мне придется забрать удостоверение.

Куинн понимающе кивнул, и они тронулись в сторону рентгеновского кабинета.

* * *

Через двадцать минут Бритни направляла его в свободный процедурный кабинет с обещанием, что доктор Лэйтон скоро будет.

Минута

превратилась в две, затем пять обернулись десятью. И Пиппа, которую уже было пора кормить, во всю мощь своих легких дала понять, что долго ждать не намерена.

К счастью, Куинн, казалось, смирился, что его брат не собирался внезапно умирать, прилег на больничную койку и закрыл глаза. Шейн все еще плакал, периодически всхлипывая. Джорджия вытащила Пиппу из переноски и усадила в твердое пластиковое креслице для младенцев.

Она пыталась накинуть одеяло на плечо, чтобы показать степень того, как ей стыдно, но у Пиппы не было никакого стыда. Каждый раз, когда женщина пыталась прикрыть себя, ее дочь цеплялась своими маленькими пальчиками в ткань и стягивала ее, пока Джорджия не сдалась. Кроме того, она даже не представляла, что вид кормящей матери в больницы был не только необычным, но и скандальным зрелищем.

Конечно же, так было до прихода Мэтта Гаррета.

* * *

За те несколько мгновений, которые понадобились Мэтту, чтобы изучить снимки пациента, ему не удалось выяснить, почему имя Шейн Рид показалось таким знакомым. Затем он вошел в процедурный кабинет номер четыре и увидел одного маленького мальчика на кровати и его полную копию в кресле-коляске, стоявшей позади, и понял, что Шейн Рид – один из близнецов его восхитительной соседки. И, конечно же, Джорджия сидела рядом с кроватью, ухаживая за своей маленькой дочкой.

Крошечная ручка младенца была сжата в кулачок и прижималась к груди матери, ее большие голубые глаза были широко открыты, пока она жадно сосала грудь. Это было одним из самых прекрасных зрелищ, которое Мэтт когда-либо видел. И невероятно возбуждающим.

— Мамочка, — это был Шейн, который увидел его первым и похлопал маму своей здоровой рукой. — Мистер Мэтт здесь.

Взгляд Джорджии переместился и столкнулся с взглядом Мэтта, ее щеки покраснели.

— Вы – не доктор Лэйтон, — зачем-то сказала Джорджия.

— Сейчас в отделении скорой помощи творится такая суматоха, так что доктор Лэйтон попросил меня посмотреть на рентген Шейна.

Куинн встал.

— Вы тоже доктор?

Мэтт кивнул.

— Вы не выглядите как доктор, — обвиняющим тоном сказал мальчик.

— Куинн, — сказала его мама с укором.

Но Мэтт был заинтригован.

— А как выглядит доктор?

Маленький мальчик с минуту изучал его.

— Старше, — решил Куинн. — С седыми волосами и в очках.

— Я старше тебя, — изрек Мэтт.

— И все равно вы не выглядите как доктор.

— Вообще-то, я – ортопед, — объяснил Мэтт.

— Вот видишь? — сказал Куинн с видом победителя своей маме.

— Ортопед – это врач, — ответила Джорджия своему сыну.

Мальчик посмотрел на Мэтта в ожидании подтверждения.

Мэтт кивнул.

— Ортопед – это врач, который чинит сломанные кости.

— А Шейн... — Куинн сглотнул, — ... сломан?

У него получилось выдавить улыбку.

— Нет, твой брат не сломан, а вот кость у него в руке – да.