Из последних сил
Шрифт:
Но на следующее утро солнце вновь пряталось за тучами, в воздухе пахло дождем и народ расползался по офисам. Кто — иронизируя на тему «Лето в Сибири было, но я в тот день работал!», а кто — матеря мэра Москвы, который, без сомнения, был виновен в этом климатическом катаклизме, ибо именно он организовал разгон туч над столицей в День Победы!
Кто мог предположить, что 6 июля лето все же начнется? В аккурат за день до дня Ивана Купала, которого большинство горожан ждало как минимум с неприязнью, а как максимум — с ужасом. Ведь даже если в этот день будет +10 — обязательно найдутся веселые идиоты, которые выбегут с водяными пистолетами на улицу
Вечером пятницы, 6 июля, термометр неожиданно показал +25, а прогноз погоды на субботу намекал на вероятность настоящей летней жары, положенных в июле +30. И это радовало! Конечно, в такую погоду шанс встретить молодых людей с водяными пистолетами был куда выше, но быть облитым в жару — это не катастрофа, это даже приятно.
Практика показывает, что шанс быть облитым существенно понижается, если росту в тебе не меньше 1,8 метра, и ты — крепкий мужчина. И вероятность внезапного душа близка к 100 % если ты — изящная и худенькая девушка со стройными ногами, вторым размером груди, и длинными волосами цвета спелой пшеницы!
Виола выглядела именно так, поэтому она ничуть не сомневалась в том, что стоит ей выйти на улицу — обливать ее будут все подряд, просто чтобы посмотреть, как липнет майка к ее фигуре. А поскольку уже в 10 утра термометр за окном ее комнаты показал +22 градуса, а солнце так и манило на улицу, она совершенно не была против того, чтобы провести этот языческий праздник так, как того велят славянские обычаи. В веселье, в брызгах воды и с радугой в волосах! Обливаясь и будучи облитой с ног до головы!
В первомайский сквер она пришла в сопровождении двух подруг и двух друзей. Таких же, как она — веселых студентов, только что перешагнувших и рубеж первого курса, и совершеннолетия. Ироничных, веселых, видящих впереди безоблачное будущее и радующихся солнечному настоящему!
Площадь вокруг фонтана в сквере представляла собой настоящее поле боя, по которому носились, поливая друг друга из ведер, бутылок и пистолетов десятка два молодых людей разного пола и возраста! И Виола вклинилась в это веселье с душой и с удовольствием!
Она шла развлекаться, шла обливаться и быть облитой, поэтому оделась она соответствующе: коротенькие шорты, пестрый верх от купальника, да шлепанцы, которые были брошены на газоне в первые же пять минут водной битвы. Благо, жила она от сквера буквально в двух кварталах, поэтому и не боялась выходить из дома в таком наряде, который многие мужчины назвали бы вызывающим. Не боялась и не стеснялась, ибо лето же, праздник! Хочется радоваться и обливаться! Да и вообще, с застенчивостью у Виолы особых проблем не возникало никогда. Если с 14 лет ты привыкла выходить на подиум как в шубе, так и в нижнем белье — тебя не пугают похотливые мужские взгляды. Не пугают, не волнуют и не радуют: ты просто принимаешь их как должное, и не более того.
У нее не было водяного пистолета, а ведра, с которыми носились мальчики были для нее тяжеловаты, поэтому Виола сражалась, вооруженная пластиковой бутылкой из-под лимонада, выпитого по дороге к фонтану.
Солнце пекло, высушивая волосы девушки за несколько минут, под ногами хлюпала вода, вокруг были друзья и просто приятные и веселые люди. Настроение было не просто хорошим, оно было великолепным, и когда Виола в который уж раз почувствовала на себе чей-то
— Ты красивая! — сказал он вместо приветствия, когда Виола остановилась перед ним.
— А ты — сухой какой-то! — ответила она, сжимая двумя руками бутылку и выстреливая в парня поток воды, который почему-то ушел чуть в сторону, словно снесенный порывом ветра. Вода залила скамейку, но в цель почти не попала.
— Мимо! — с улыбкой констатировал тот.
— Сейчас схожу, еще наберу! — рассмеялась девушка. — Нечего сухим в Иван Купала ходить!
— Успеешь еще! Сядь, посиди со мной! — пригласил он. — Устала, наверное? Бегаешь тут как угорелая! Хромаешь уже немножко. Меня, кстати, Витя зовут.
— А я — Вилка! — представилась она, рассматривая собеседника, — а что хромаю — это я на камень какой-то наступила. Ничего страшного!
Парень был красив. Уж в чем в чем, а в красоте Виола что-то понимала. Ей было 14, когда она впервые победила в конкурсе красоты и была приглашена на учебу, а затем и на работу в модельное агентство. Помимо девушек в агентстве работали и парни, поэтому она знала, что такое настоящая мужская красота. Красота — это когда всего в меру. Когда мышцы есть, но не как у Халка Хогана, когда черты лица изящные, но не как у молодого ДиКаприо. Этот Витя не был идеалом мужской внешности, но в целом производил приятное впечатление. Лицо — без излишней смазливости, красивые глаза, красивая улыбка. Одет — в футболку без рукавов и белые брюки — со вкусом у парня явно тоже все в порядке. Если бы не плечи, вылепленные неумеренным тяганием штанги в тренажерном зале — он мог бы быть ее коллегой, работать в модельном бизнесе. А так — все же чрезмерно мускулист, фигура не стандартная, не каждый костюм на него налезет. Да и рост тоже не модельный, 1,65 — если на глазок — парень как раз встал, приглашая ее присесть, что тоже производило приятное впечатление. Джентльмен не может сидеть, если дама с которой он ведет беседу — стоит.
— Посиди со мной, — повторил он, и как-то грустно и совсем не по-праздничному добавил: — Пожалуйста!
— С удовольствием! — ответила она, садясь рядом с ним на скамейку. Только тогда она ощутила, что и в самом деле устала. Еще бы, побегай час с бутылкой, то за кем-то, у кого вода кончилась, то от кого-то, у кого ее целое ведро.
— Вилка — это имя или прозвище? — спросил Витя, садясь рядом.
— И то, и другое! Вообще я Виолетта, но это как-то слишком длинно. Чаще всего я — Виола. Ну а для друзей — Вилка!
— Понятно.
Они помолчали несколько секунд. Обычно молчание для Виолы было чем-то странным — в ее присутствии парни редко молчали, наоборот, болтали без умолку, пытаясь произвести впечатление, но сейчас возникшая в разговоре пауза была какой-то естественной и логичной. Они просто сидели. Она — отдыхала. Он — любовался ей, щурясь от яркого солнца.
— Почему ты здесь сидишь? — спросила она, наконец. Не для того, чтобы прервать молчание, ей правда было интересно. Почему он сидит здесь, на скамейке под липой, в десятке метров от фонтана и всеобщего веселья, и не принимает участия в этом праздничном безумии?