Из плена... в плен
Шрифт:
Только одна мысль - вот и все.
Прошли те несколько дней, проносясь кометой по жизни обитателей дворца, что понадобились для урегулирования вопросов по сотрудничеству между, теперь уже, союзниками. Сегодня делегация из соседней системы покидает гостеприимную резиденцию Ардэна. С ними улетает и капитан Кортэ, что застыл напротив меня, внушительной фигурой, затянутой теперь в черную форму, как я узнала, объединенной коалиции Земного Союза и Леории. Взгляд скользнул по таким ставшими родными чертам Шуа, подмечая нахмуренные брови и поджатые губы, задержался на светлых
Тяжело прощаться, если наперед не знаешь, даст ли вам судьба возможности не то, чтобы быть вместе, а даже просто увидеться. Война - она всегда война, где бы и как бы не велись ее действия, не всегда оставляет шанса на новую встречу.
Гулко сглотнула, стараясь избавиться от кома в горле, что не давал свободно и полной грудью вздохнуть.
– Эль, - в голосе парня смешалось все: сожаления и горечь, боль и нежелание расставаться.
– Ты же понимаешь...
Конечно, я понимала, что ставить свои желания на противоположную чашу весов, где на другой - судьба целого Сектора, эгоистично. Поэтому и молчала, хотя хотело закричать и вцепиться в парня мертвой хваткой, не позволяя ему отправиться туда, где возможно оборвется его жизнь. Как же я теперь понимала его чувства, когда он также молча, пусть и под скрип собственных зубов, но отпускал меня на задания.
Боги, где взять сил. Отпустить. Поверить. Дождаться.
– Эль, я вернусь, - как будто прочитал мой мысли.
Кивнула.
На стоящих от нашей пары в стороне остальных участников проводов, старалась не обращать внимание, и не замечать сочувствующих взглядов как улетающей, так и провожающей сторон.
Подняла глаза, чтобы еще раз попасть в плен, утонуть, раствориться в глазах любимого, где плескалось такое же отчаяние, как и в моих.
Шуа сделал несмелый шаг, заключая мое лицо в объятия своих ладоней. Большие пальцы нежно погладили скулы. Васильковый плен не отпускал ни на секунду. В их глубине зажегся огонек решимости.
Парень наклонился, и мои губы обожгло тепло его, твердых и мягких одновременно, губ. Нежная ласка коснулась сначала нижней, потом верхней губы, а я забыла, как дышать. Столько невообразимой трогательности было в этих движениях, как и ладонях, что так и не отпустили мое лицо. Я не могла насытиться этим первым в моей жизни поцелуем. Так хотелось прижаться к губам парня сильнее, неистовее.
Будто прочитав мои мысли, нежность сменила страсть, поглощая, сминая мои губы в попытке навсегда оставить незримый след целующего меня парня, выжигая в моей душе клеймо принадлежности.
Руки непроизвольно вцепились в китель парня на груди, сжимая чуть грубую ткань.
Мой Счастливчик. Как же я смогу теперь без тебя? Как прожить ставшие пустыми без твоего присутствия часы, минуты, секунды?
Поцелуй из страстного вновь превратился в осторожный, ласковый. Затем вовсе прекратился.
Шуа уперся лбом в мой лоб. И снова взгляд: глаза в глаза, - незримой нитью соединял два сердца и две души воедино.
– Я вернусь за тобой,
И только молчаливое шевеление моих губ в ответ:
– Я верю! Я знаю! Я буду ждать!
С трудом удалось выпустить ткань кителя из захвата своих пальцев.
Резко развернувшись, капитан Кортэ твердой походкой направился к поджидающему только его крейсеру. Мне же оставалось смотреть на его чуть сгорбленную спину и опушенную голову.
– Все будет хорошо, - легла на мое плечо лапа Ардэна, неслышно подошедшего к моей фигуре, замершей в оцепенении.
Я даже не заметила, как аэродром опустел. Глаза смотрели только вслед удаляющегося от меня любимого.
С ним уходила и половинка моей души, оставляя меня сиротой...
Глава 17
Спустя неделю
Он сидел в глубоком кресле в своей каюте. Сгорбленная фигура, поникшие плечи. И пронзительный взгляд, что мужчина не отрывал от проекции девушки, которую сделал украдкой, пока она не видит.
Взгляд скользил по чертам лица: брови, нос, губы, глаза.
Глаза, что затягивают в свою глубину, стоит ему только встретиться с ней взглядом. Загадка глаз, где вспыхивают искорки: злости, нежности, негодования, понимания, боли и радости.
Губы. Такие сладкие. Нежные. Податливые. И как мало ему было этого единственного поцелуя. Как хотелось схватить и не отпускать от себя ни на шаг, ни на секунду.
Ангел. Его ангел.
Извечная косынка, что скрывает густой водопад черных волос. Никому она не показывает их. Стесняется белой пряди. А он дар речи потерял, когда впервые увидел эту прядку. Так много она сказал о его девочке. Сколько же ей пришлось пережить?
Малышка. Как же ты ранима и упряма. Как нежна и колюча. Как ты научилась скрывать свои чувства и эмоции под маской язвительности и злости.
Как ты непредсказуема и как же легко предугадать твои поступки.
Но такая дорогая его сердцу. Без нее уже не будет этого чувства эйфории, на крыльях которой можно взлетать и падать, наслаждаясь страхом свободного полета.
Его сердце грозило остановиться, стоило только услышать, что ты при смерти. Как трудно было пережить две недели, мучаясь неизвестностью, и каждый раз прислушиваться к шагам в коридоре, надеясь услышать перестук каблучком твоих сапог.
Как страшно было отпускать тебя на задания и ждать. Ждать и снова ждать. А как? А вдруг?
Как упоительно держать тебя в своих объятиях. Пусть это были и вынужденные объятия. И не значили для тебя того, что значили для него.
Рука сидящего мужчины приподнялась и невесомо погладила по щеке проекцию. Пальцы нежно обвели контур губ.
Как же без тебя плохо. Ни на чем не может он сосредоточится, не зная, как ты. И душу рвет от тоски и понимания: он здесь, она - там. И между ними несколько сотен световых лет!
Фигура мужчины даже не шелохнулась, когда в каюту вошла молодая женщина.