Из мещан

Раймунд Голо

После состоявшегося развода Рихард написал ее поверенному, домогаясь узнать о местопребывании ее, но получил весьма неопределенный ответ. Ему сообщили, что Леоноры нет ни у брата, ни у Ридинга.

Прошел год – о Леоноре по-прежнему не было ни слуху, ни духа…

Рихард продолжал наводить справки, но вскоре узнал, что ее брат получил более лучший приход, чем тот, где он до того был священником. И поверенный отправился за границу, в соседнее государство…

Погруженный в размышления, барон не заметил, как дошел до той части парка, где деревья росли сплошной стеной, распространяя вокруг себя полумрак и прохладу.

Собственно, это был уже не парк, а густой лес, частично принадлежащий Полине, в той части, где парк соединялся с ним.

Рихард свернул в сторону и продолжал все также медленно идти. Вдали виднелись лесные просветы: он приближался к опушке леса, за которой тянулись роскошные засеянные поля, и виднелась красные крыши деревни с доминирующей над всем высокой и стройной колокольней.

Утомленный долгой прогулкой Рихард заметил пенек срубленного дерева и сел. Мысли его все еще витали вокруг Леоноры, воспоминание о которой было до того живо в его памяти, что он не удивился бы, если бы Леонора появилась бы перед ним из-за кустов, мелодично шумевших от колебаний ветра.

И вдруг Рихард вздрогнул, заслышав шаги… Он поспешно обернулся, словно в самом деле ожидал увидеть Леонору… Но Леонора, конечно, не появилась, хотя молодая особа, представившаяся глазам барона, была не менее хороша!…

Это была красивая молодая девушка, с белокурыми волосами, которые шаловливо развевал ветер, со стройной фигурой и грациозными движениями. Она шла медленными шагами, робко взглядывая на молодого, человека, что-то говорившего ей с большим воодушевлением.

Лица молодого человека не было видно Рихарду, потому что оно было обращено в другую сторону. Слов их разговора барону также не было слышно, потому что они шли на расстоянии не меньше, чем на двадцать шагов… Зато и самого барона они не могли видеть, он сидел, скрытый кустами.

Все же барон Рихард увидел, как молодой человек, с нежным насилием, взял у девушки руку и робко, но любовно прикоснулся губами к этой руке. Взглядом полного участия следил он издали за парочкой, переживавшей, очевидно, первые весенние дни любви и надежд.

Молодая девушка была в глубоком трауре, и этот наряд еще более выделял белизну и свежесть кожи молодой девушки, нежной до прозрачности. Через руку у девушки была перевешена шляпа, так что лицо ее оставалось совершенно открытым. И барон невольно залюбовался ее прелестным личиком, полным кротости и душевной чистоты.

Девушка слушала слова своего спутника с явным восторгом, хотя и с некоторой долей не то застенчивости, не то робости.

Барон Рихард старался разглядеть лицо ее спутника, и когда это ему удалось, он чуть не вскрикнул от удивления!… Это был… его племянник, Альфред фон Браатц!…

– Та-та-та! – еле мог выговорить, оправившись от изумления, барон. Но лицо его не выражало неудовольствия… Наоборот…

Барон Рихард никогда не питал чувства расположения к Альфреду, а сейчас смотрел ему вслед с улыбкой удовольствия на лице, когда его племянник давал наглядное доказательство, что в деле любви он не менее ловок и самостоятелен, как и все прочие молодые люди.

Скажите, пожалуйста, этот тихоня, которого мать не считала способным посвататься без посторонней инициативы, показал себя настоящим мужчиной.

Вопреки наставлениям маменьки, наметившей ему невесту, он сумел найти случай совершенно

самостоятельно влюбиться в другую девушку. И как видно, объяснялся сейчас с предметом своей любви в довольно решительных и бойких выражениях!

И „дядюшке Рихарду“ до того это показалось забавным, что он не утерпел, чтобы не расхохотаться. И это он сделал с большим удовольствием, особенно потому, что радовался избавлению Полины от жениха, совершенно не подходящего для нее.

Ей в мужья нужен был особого склада человек!… Мужественный и решительный, который мало того, чтобы мог вдохнуть любовь в ее сердце, но еще сумел бы заставить уважать себя.

2.

Кустарник давно заслонил собою влюбленную парочку от барона, а он все еще довольно улыбался. Затем, движимый желанием проследить за ними, он потихоньку зашагал вслед, не в силах отказаться от желания узнать, что будет дальше.

Молодые люди, выйдя на опушку, пошли полем по направлению к деревне, и барон Рихард, идя за ними следом, раздумывал о том, кто бы могла быть эта молодая девушка. Как вдруг он заметил, что помимо него есть еще один наблюдающий за влюбленной парой.

Под деревьями, в недалеком от барона расстоянии, остановил лошадь какой-то господин. Чтобы лучше видеть, он даже приподнялся на седле. Прикрыв глаза рукой от слепящих лучей солнца, он пристально-пристально наблюдал за молодыми людьми. Вглядевшись внимательно в лицо всадника, барон Рихард узнал в нем управляющего Полины, которого он видел накануне проходящим по двору замка.

И сегодня, как и вчера, ему снова бросилась в глаза гордая осанка и прекрасные, мужественные черты лица этого человека. И барон должен был сознаться, что он произвел на него благоприятное впечатление.

Когда всадник опустил наконец руку, защищавшую его от знойного солнца, барон заметил на его лице несколько мрачное выражение. Но оно тотчас же исчезло, когда он увидел, что на него с пытливым любопытством смотрит кто-то посторонний, незнакомый ему.

Всадник проехал медленно мимо барона Рихарда, не спуская с него твердого и проницательного взгляда, но когда он приподнял в знак приветствия шляпу, фон Браатц был удивлен странным выражением, промелькнувшим по его лицу.

„Чтобы это значило? – подумал барон. – Ревность?… Или краска стыда от сознания, что его застали на месте преступления?“ И барон постарался любезнее ответить на приветствие всадника, искренно желая облегчить ему тягость мучительного чувства моральной неловкости, какую испытывает человек, застигнутый во время совершения дурного поступка.

И теперь барон неожиданно получил ключ к разгадке, возбуждавшей его любопытство… Раз это был управляющий, тогда девушка, значит, была дочерью лесника, жившая в деревне и которую молва называла его невестой.

И если недавно баран Рихард радовался за Полину, избавившуюся от неподходящего жениха, то теперь порицал постороннюю для него девушку… Ему казалось странным, что она предпочитает Альфреда человеку, которого так высоко ценил покойный Ридинг…

Еще долго мог бы размышлять барон Рихард на эту тему, если бы его желудок не стал настойчиво заявлять свои требования, и он направился к замку той самой дорогой, по которой только что исчез всадник, произведший на него сильное и приятное впечатление своей внешностью.