Из книги «Шанс»
Шрифт:
Это они до свадьбы копытом бьют, фыркают, о свободе треплются. Женится — поймет, что за сладкое слово «свобода»! На минуту из дома вырвется и счастливый! Свобода, когда есть откуда бежать!
Да пусть бегает, важно жениться! «Любит, не любит», — это для пионеров.
Главное, расписаться. Как у людей чтобы. Да, есть муж! Вон пасется рыжий, с яблоком!
В старые добрые времена, говорят, мужика можно было брать голыми руками, увидев край туфельки — в обморок падал! Сейчас такие экземпляры только в заповеднике.
Поэтому надо окружить его лаской
Как до постели дошло, — тут отступать некуда, это Бородино! Шепнул ночью в забытьи «люблю», — врубай свет, вызывай понятых. «Повтори при людях, что ты сказал?». Он жмурится, простынкой маскируется, а ты ему: «В глаза! В глаза! Что ты сказал? Повтори!». Куда он денется при свидетелях! А лучше магнитофончик.
Брякнул ночью «милая» или что покруче, а ты ему запись утром прокрути: «Вам знаком этот голос? Или мы расписываемся, или завтра это прозвучит по «Голосу Америки»!. Поплачет и поползет в ЗАГС как миленький!
Поняли? Мужика надо брать живьем, пока тепленький! Ходить на него лучше весной и летом. В нем тогда кровь бродит, подпускает близко, из рук ест. А ты его прикорми, накидай мясца, накроши зелени. Они от домашнего дуреют. У холостых за день кофе с огурцом, — все! А как он, значит, корм заглотнет, — подсекай!
Поводи, поводи, тащи к берегу, а там тяжелым по башке и в ЗАГС!
Девочки, я знаю, что говорю. Опыт есть. Десять мужей, это серьезная цифра!
Правда, все смылись, не выдержали радостей семейной жизни, но я спокойна. Скоро весна, опять на охоту пойду. В хороший сезон три-четыре мужа взять можно.
Конечно, если знать места.
Вон, видели, пошел толстый в свитере красном? Даже не взглянул, паразит! Как я с ним жить буду — не представляю!
Комплект
По случаю взял своей косметичку английскую. Коробочка аппетитная — щелк, а там дивности всякие: кисточки, красочки, чем чего красить — не ясно, но очень хочется!
Моя на шею бросилась, обняла, в ухо шепчет: «Спасибочки, дорогой! Но из чего, по-твоему, эту прелесть вынимать?» Что скажешь? Права! Из ее кошелки потертой такую вещицу на людях не вытащишь.
Решат — своровала!
Достал сумочку из ненашей кожи. Мягкая, как новорожденный крокодил.
Моя в ладошки захлопала и говорит:
— Ты считаешь возможным ходить с такой сумочкой и косметичкой в этих лохмотьях? — И остатки платья на себе в слезах рвет.
Что скажешь? Стерва права.
Ради жены чего только не прошибешь лбом. Приволок платье французское, все из лунного серебра. Нырнула она в него, а вынырнула незнакомая женщина. Я встал, место ей уступил.
И вот она вся в этом платье, достает из кожаной сумочки косметичку и заявляет:
«Пардон, месье считает, что это гармонирует с драными шлепанцами? Тебе же будет стыдно ходить рядом со мной! Я тебя опозорю!» Что говорить? С француженкой не поспоришь! Пошел туда, не знаю куда, принес то, не знаю что. Надела — ей в самый раз! Ножка в туфельке — не узнать! Будто ноги купила
Она тушью реснички свои навострила, из-под них синим глазом стрельнула. Щечки в краску вогнала, губки алые обвела, встала рядом у зеркала, и понял я, что один из нас лишний! Короче, в этих туфлях, платье, с косметичкой в сумочке, тут же ее у меня увели.
Мужики, послушайте пострадавшего! Если вы свою любите, — ничего ей не покупайте! В том, что есть, она никому, кроме вас, не нужна. Если хотите избавиться — другой разговор!
Кормилец
Муж явился домой под утро сильно потрепанный. Устал до того, что язык не поворачивается лгать. Жена кидается к нему: «Слава богу, живой! Я так волновалась! Молчи! Я все знаю! Ты играл в карты! Молчи! Я вижу по лицу! Всю ночь в поте лица играл! Ради того, чтобы нас накормить, обуть, одеть! Бедный мальчик, представляю, как ты устал! Не трать силы — молчи! Ты выиграл для семьи… Проиграл? Сколько? Взял из дому двести, а проиграл… сто пятьдесят?
Значит, домой принес пятьдесят тысяч чистыми! Кормилец ты наш!
Цунамочка
Слышь, Гриша, мне на работе один рассказывал, будто его отец в журнале прочел про японцев, ты не поверишь! Да, удивительный японский народ! Так далеко от обезьяны ушли — отсюда их не видать! Так вот, говорят, в Японии в продажу поступили домашние роботы.
Что значит, почем? Около полумиллиона йен. Дорого это или дешево, никто не знает, но тебе, Гриш, не по карману. Ты сначала из ломбарда алюминиевую ложечку выкупи!
Не перебивай! Робот этот — полная фантастика! Готовит, стирает, убирает квартиру, по телефону говорит: «Извините, хозяина нету, а что передать?» Берешь сигарету, Гриш, слышь, папироску берешь, а он спичку подносит, и слышится:
«Курение опасно для вашего здоровья. Скоро сдохнете!» Представляешь? И с ним можно разговаривать! Сел, душу выкладываешь, а из отверстий его слезы капают и внутри все вздыхает.
Не знаешь ты, какое принять решение, согласиться выйти сверхурочно или от винта послать, робот тут же тысячу вариантов переберет и наиумнейший выложит! Ну, практически, как бы в доме такая жена мозговитая на полупроводниках! И не поверишь, Гриш, написано, будто этот робот и внешне… симпатичная!
Ну, как тебе объяснить. Робота снаружи под женщину делают. Не робот, а роботяга такая. Под японочку в кимоно оформлено. «Цунамочка» назвали. Да, да, со всеми делами! Можно заказать в виде блондинки, брюнетки, шатенки… Гриш, я ж тебе говорю: все дела! Как закажешь! Да, хоть как у Елены Константиновны! Ради бога!
Зайенил, — получи свое! Кнопочку на спине нажал, — она тебе глазки строит!
Ножку показывает! Краснеет… Гришь, я ж тебе сказал: все дела! Все! Причем, ты лежишь, только кнопочки нажимаешь, а все происходит!