Из глубины
Шрифт:
– Во-первых, что произошло, во-вторых, как ты оказался в этой команде. Почему именно ты?
– Как оказался… – слабо улыбнулся Вербов, ничуть не изменившийся с тех пор, как они расстались в Мурманске после возвращения из-подо льдов Северного полюса. – Как в фильме «Белое солнце пустыни», помнишь? «Ты как здесь оказался, Саид? – Стреляли…» А насчет почему я… а кто ещё? Начальство решило, что я самый опытный для такого мероприятия. Выдернули из Сирии и сразу сюда.
– Из Сирии? – удивился Лобанов. – Что ты там делал?
– Гербарий собирал, – усмехнулся
– Понятно, секрет. Мог бы намекнуть старому другу, я на ЦРУ не работаю.
Лобанов осекся, вспоминая Вершинину, вовлечённую в игру спецслужб США и сыгравшую отрицательную роль вопреки своей наивной вере в бескорыстие кураторов ЦРУ.
– Не знаешь, где она? – спросил Максим после паузы.
– В Москве, – нехотя ответил Вербов. – К счастью, ей дали условный срок, так как она раскаялась и чистосердечно призналась в своих связях, чем серьёзно помогла федералам найти более крупную птицу. К тому же она помогла нам и в операции «Дикий норд». Но из службы её уволили. Теперь она работает в юридической конторе.
– Ты с ней…
Взгляд Вербова изменился. Такой взгляд у человека бывает, когда у него болит зуб.
– Мы расстались.
– Почему?
– Ты же знаешь её характер.
– Железо!
– Она считает, что после того, что произошло, не имеет права жить с человеком, который знает о её предательстве, пусть и вынужденном.
– Да, это на неё похоже. Хотя я бы на твоём месте приложил все усилия…
Вербов поморщился.
– Давай сменим тему, Макс. – Посмотрел на хронометр, способный работать под водой на большой глубине. – Мне надо проконтролировать разбор и погрузку оборудования на борт твоего «Краба». Проводишь?
– Конечно, пошли, – с готовностью поднялся Лобанов.
Они выбрались в коридор.
– Я понял, что ты так и не женился.
Вербов оглянулся с усмешкой на губах.
– И ты туда же. Все друзья хотят меня женить.
– Потому что люди не выносят, когда другому хорошо, как говорил юморист, – рассмеялся Лобанов, направляясь в кормовой отсек. – А эта красавица-майор, что с тобой…
– Инга Богушанская.
– Да, Инга, вот ведь совпадение? Вершинина тоже Инга. Она только оперативник или…
Вербов взялся за плечо подводника твёрдой рукой, развернул к себе.
– Макс, оставь свои плоские шутки! И не ляпни что-нибудь при ней, шею свернёт!
– Да я что, я без проблем, – смущённо отвёл взгляд Лобанов. – Красивая девушка. Не замужем?
Вербов отпустил приятеля, улыбнулся.
– Ты неисправим. Не замужем. Но губы не раскатывай, у неё высокая планка.
– Так и я вроде бы не низкий, – снова рассмеялся Лобанов.
В транспортном отсеке лодки горел свет.
Бойцы Вербова, в том числе и Богушанская, распаковывали контейнеры и длинные ящики, в которых оказались детали разобранных подводных дронов, подводных гидроциклов и какая-то аппаратура. Подчинённые Лобанова с интересом наблюдали за процессом, обмениваясь впечатлениями.
– Что захватили с собой? – спросил Лобанов.
– Связь, переносной гидролокатор,
– Оружие? Зачем?
– Никто не знает, что произошло в океане. Подводные лодки просто так не исчезают. Исключить ничего нельзя, возможно, придётся воевать.
– С кем? С американцами? Или со старогеями?
– С кем? – не понял Вербов.
– Наш океанолог так обозвал таинственных обитателей глубин. Убеждён, что они существуют с древних времён.
– Может быть, он прав. Легенды о древних морских обитателях не возникают на пустом месте. Возможно, гипербореи и атланты воевали не между собой, а с этими самыми старогеями и проиграли.
– Да ну! – восхитился Максим. – Классная идея! Подкину Виктору Степановичу, если не возражаешь.
– Кто это?
– Тот самый океанолог Шпачков.
– Подкинь. – Вербов начал помогать своим молчаливым спутникам разбирать груз и монтировать аппаратуру.
– Помогайте, чего стоите? – сказал Лобанов Комову и Пинчуку, наблюдая за деловитой, не обращавшей ни на кого внимания Богушанской. Заметил, что она приподнимает контейнер, поспешил к ней. – Разрешите, помогу, товарищ майор?
– Подержите, – согласилась она.
Лобанов взялся за угол, приподнял.
– Давно служите с Денисом?
– Три года. – Богушанская отстегнула петлю, кивнула. – Теперь другой конец. Ставьте.
– Вам лет двадцать, и уже майор?
Девушка посмотрела на него с иронией.
– Благодарю за комплимент, капитан. Очень остроумно. Мне тридцать.
Лобанов стушевался, но быстро нашёл ответ:
– Если женщина признаётся мужчине, что он очень остроумен, то другого такого дурака ещё поискать.
– Верное замечание.
Улыбка сползла с губ Максима.
Богушанская заметила реакцию, дотронулась до его локтя.
– Извините, я не хотела вас обидеть, у меня сегодня просто плохое настроение.
На душе отлегло. Максим не умел обижаться долго.
– Ничего, я сам напросился. Не хотите после погрузки посидеть в кают-компании, чайком побаловаться?
– Будет видно. Опускайте.
Он опустил ящик, отступил, понимая, что для первого знакомства слов сказано достаточно, подошёл к Вербову, вытаскивающему с одним из своих подчинённых обёрнутые плёнкой пеналы.
– Помочь?
– Покажи, где это можно разместить в твоём «Крабе», – обернулся тот.
– Всё?
– Всё.
– Идём. – Лобанов пропустил приятеля в мини-лодку, приказал мотористу освободить в хвостовом отсеке стеллажи и короба от лодочного инвентаря, не обращая внимания на его ворчание.
– Баролазы? – показал он на объёмистые пакеты с чёрными свёртками внутри, увенчанные конусовидными шлемами.
Вербов кивнул. Это были глубоководные российские водолазные костюмы гибкого типа, выдерживающие давление толщи воды в один километр и не требующие декомпрессии при подъёме на борт судна. Их ткань состояла из специального пеносостава, работающего как шкура кита и защищавшего тело ныряльщика от охлаждения.